Страница 10 из 31
– Будут, – пообещала Жанна. – Даже обрабатывать не сильно придется. У вас тут сплошная красота.
И она не кривила душой. База отдыха находилась в отличном состоянии. Жанна не знала, какие запросы у денежных столичных гостей, но как по ней – идеальное место для отдыха с компанией, с семьей, а можно и в одиночестве.
– Работаем, – ответил, чуть прищурившись, Орлов.
Но было видно, что комплимент ему понравился. Жанна в свою очередь отметила взгляд Орлова – цепкий и внимательный. Взгляд умного, зрелого человека.
Ах, какой характерный фотопортрет получился бы! Не просто богатый человек – хозяин.
– Если нужна какая-то дополнительная помощь, не стесняйтесь, – сказал он.
– Помощи мне пока хватает, спасибо, – улыбнулась Жанна и показала взглядом на парня, который держал на плече ее рюкзак.
Пока Жанна раздумывала, стоит ли предложить Роману Алексеевичу сделать пару портретных кадров, Орлов уже попрощался и пошел дальше.
Она проводила его глазами и вспомнила вечерний разговор с Ладой. Кто мог заказать такого человека? Что за компромат на него нарыли? Как-то не хотелось верить, что Орлов – сволочь или преступник.
А, ладно, пора возвращаться к работе. Жанна тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и поинтересовалась, есть ли свободные домики, чтобы снять интерьер.
– Причем интерьер можем сделать осенним. Достаточно соорудить букет из желтых листьев и поставить чашку с чаем на столик.
Роман Алексеевич Орлов был педант и каждый рабочий день начинал с обхода своих владений. Утром он обычно ехал на базу отдыха, чтобы решить с управляющим накопившиеся за день вопросы, проверить благоустроенность территории и готовность ресторанов, а потом уже направлялся в агрокомплекс и там, как правило, пропадал до самого вечера.
В этот день между базой и агрокомплексом планировался еще один пункт назначения – администрация города Нечаева.
Вечерний звонок Степана Роману Алексеевичу не понравился, следовало прояснить ситуацию. Неужели в городе намечается передел собственности? Орлов прекрасно знал, как это делается. Поднимаются старые документы, потом объявляется, что сделка провелась незаконно, ее отменяют, а дальше уже дело техники. Степан, который по молодости и горячности не раз влетал со своими подпольными боями и гонками в конфликты с правоохранительными органами, к зрелости предпочитал все решать по закону и бизнес свой вел чисто. Может, где-то и не отражал весь доход, чтобы платить меньше налогов, но кто из нас без греха? Однако земля была оформлена как надо (Орлов сам помогал ему в этом вопросе), кредит, что был взят для строительства автосервиса, погашен. И с тачками в угоне Степан дела не имел.
Тогда что происходит?
А Нечаев за окном выглядел в лучах осеннего солнца приветливым. Свой город Орлов любил. Он здесь родился, вырос, жил. И в последние годы, когда тот начал преображаться, в том числе и с помощью финансирования самого Романа, в Нечаев словно вдохнули вторую жизнь. Чистые тротуары, нарядные вывески, прогулочная зона и новые уличные фонари в центре. Картинка, а не город.
Припарковав свой внедорожник перед администрацией, Орлов пошел на встречу с мэром. Сергей Михайлович Журанков принял одного из важнейших предпринимателей города сразу.
– Какими судьбами, Роман Алексеевич? – спросил он после того, как распорядился «сообразить им чайку».
– Слушай, Сергей Михайлович, – сразу приступил к делу Орлов. – Скажи мне, ты решил провести проверку городских земель на предмет законности их использования?
– Нет, с чего ты это взял? – благодушное лицо Журанкова сразу стало серьезным.
– Да так… слухи гуляют.
– Какие слухи?
– Разные. Мол, ходят по городу ребята и представляются работниками городской администрации, а под это дело требуют всякие-разные документы и напрягают людей.
– Первый раз об этом слышу, – Журанков нахмурился и побарабанил пальцами по столу. – Но я разберусь.
– Да уж, пожалуйста, разберись. И если вдруг все же проверка – свистни, чтобы я подготовился. Документы-то у меня в порядке, но лишний раз еще все просмотреть не помешает.
– Лады. Тут если только кто сверху распорядится насчет проверки… но там пока тихо. Может, новая форма мошенничества?
– Все может быть.
Валентина Ивановна, многолетний секретарь Журанкова, принесла чай, а к нему пряники, и тема разговора сменилась. Орлов с детства терпеть не мог пряники, он искренне не понимал, почему Валентина Ивановна каждый раз их приносит. Может, она сама их любит, потому и покупает? Тем не менее взял один. Так бы под разговор он предпочел коньяк, но, во-первых, время было предобеденное, а во-вторых, он сегодня за рулем сам, хотя водитель имелся.
А разговор предстоял серьезный. Он касался недавно организованной спаржевой фермы. В этом году был пробный посев, тестовый урожай, и теперь предстояло договориться с московскими ресторанами на поставку нечаевской спаржи. Тут-то эту траву и за так никто есть не будет, а в столице – деликатес для гурманов за хорошие деньги.
И Журанков в доле. Не сам, конечно, а через третьих лиц.
Пока разговаривали про спаржу, Орлов жевал пряник и думал о том, что человек напротив вряд ли ему врал про то, что не в курсе проверки. Журанкову сейчас темнить не с руки. Слишком много у них общих завязок. На его дочери салон красоты и торговый центр. Но центром-то занимается Орлов – аренда, договора, содержание здания. Теперь вот тема спаржи.
Скорее всего, это делается в обход Журанкова. И надо бы такие дела пресечь на корню.
Сейчас в Нечаеве царит порядок. Город развивается, все довольны, туристы вон появились…
– Ну все, мне пора, – доев пряник и выпив чай, сказал Роман Алексеевич. – Основное мы проговорили, и, если что, я на связи.
Встреча закончилась крепким рукопожатием.
В приемной Орлов попрощался с Валентиной Ивановной и вышел в длинный коридор.
Однако вместо того, чтобы направиться к лестнице, он свернул в крыло, где располагался земельный комитет.
День в редакции начался с планерки. Рудик собрал всех в своем кабинете и завел любимую вечную песню о том, что «плохо работаем, господа». Под этой фразой подразумевалось отсутствие рекламодателей. Да, город выделял средства на газету, но весьма ограниченные, поэтому требовалось как можно активнее привлекать их извне. Подобные выступления случались с периодичностью два раза в месяц и неизменно заканчивались фразой «волка ноги кормят».