В поисках Денвер

Мужчины делают две вещи, когда испытывают настоящий страх.

Некоторые бьются в конвульсиях, кричат, умоляют и плачут. Их тела превращаются в дергающуюся массу из слез, мочи и пота.

Некоторые замирают окончательно. Страх заключен в их коже, крик застрял и потерялся в горле, странное принятие, которое кажется почти мирным.

Рейнджер Люкс делает второе.

Его голос дрожит.

— Денвер...

— Я скажу тебе кое-что, что ты когда-то сказал мне, любовь моя, — говорит она, и голос ее все еще пугающе спокоен. — Я единственный человек, оставшийся в этом мире, который любит тебя. Помнишь, ты говорил мне это? — Рейнджер молчит, его дыхание сбивчиво. — Я единственное, что ты любишь больше самого себя, верно? Я причина твоего существования. Та самая причина, по которой ты ненавидишь себя меньше, чем следовало бы. И ты теряешь меня. — Он качает головой, губы приоткрыты, глаза расширены. — И ты можешь винить обстоятельства, или одержимость, или Уайатта, или Итана, или кого угодно еще, но это ничья вина, кроме твоей. И я надеюсь, что это будет съедать тебя изнутри. Я надеюсь, что это чертово чувство будет гноиться в твоей груди, пока ты не зачахнешь и не сдохнешь.

Она сбрасывает его руки со своей талии, и он позволяет ей это сделать. Она отворачивается от него, а Рейнджер продолжает качать головой, словно не может осознать происходящее.

— Я позаботился о том, чтобы он попал в хорошую семью, — говорит он, и Денвер останавливается. — Я постоянно проверял, как он. Он был счастлив. Я сделал все, чтобы он был счастлив. И ты знаешь, что никогда бы не ушла от Уайатта, если бы оставила его ребенка. — Дыхание Рейнджера прерывается, но он продолжает, дурак, полный решимости вырыть себе могилу. — Ты простила бы ему что угодно, если бы у тебя был его сын.

Она снова поворачивается к нему.

— Ты хочешь сказать, что я никогда не позволила бы тебе манипулировать мной, чтобы заставить его убить.

— Ты взяла этот пистолет по своей собственной чертовой воле, Денвер. Я был бы не прочь сделать это сам.

— Ты никогда не будешь удовлетворен! — кричит она. Этот звук разносится по улице, словно кнут теней, хлещущий по освещенной солнцем дорожке, тьма, страх и горе, сжатые в четыре слова. — Ты просил меня бросить Итана. Я бросила. Ты просил меня выйти за тебя замуж. Я вышла. Ты сказал мне стать ДеЛюкс. — Она бьет себя в грудь. — Я, черт возьми, стала. Но этого было недостаточно, правда? Ты создал эту иллюзию, в которой я идеальная женщина, потому что я просто прогибаюсь, ломаюсь и дроблю свои чертовы кости, принимая ту форму, которую ты хочешь от меня видеть! И я больше не могу, Рейнджер. Я не могу быть твоей чертовой куклой!

— Ты не... — Он запинается. Рейнджер Люкс, черт возьми, запинается на словах. — Я люблю тебя.

Она качает головой, ее взгляд проносится мимо гнева и погружается в истощение.

— Ты не любишь меня. Ты запер меня в коробке и назвал это выбором. У меня никогда не было выбора. У меня не было ничего, кроме тебя, и я приняла это, хотя должна была дать отпор. — Она пристально смотрит на него. — Я выбрала тебя, а не Итана. Я выбрала тебя, отказавшись от счастья, которое ты называл осколками. Хочешь знать, что я выбираю сейчас? — Тот огонь внутри нее снова разгорается, пламя поднимается выше, горя в глубокой стали ее глаз. Моя гордость, мое восхищение вспыхивают вместе с ним. — Я выбираю семью, которая не выбрала тебя.

И я в реальном времени наблюдаю, как Рейнджер Люкс, самый влиятельный человек на Западном побережье, остается стоять на коленях и позволяет своей жене уйти.

Я вынимаю обойму из пистолета и патрон из патронника, убираю и то и другое в карман, прежде чем швырнуть бесполезное оружие к коленям Рейнджера. Я направляюсь к дому, куда уже скрылась Денвер.

— Она простит меня, — говорит Рейнджер. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, он смотрит прямо на меня, и в его выражении лица или тоне нет ни тени сомнения. — Ей нужно время, но она вернется ко мне. Она всегда возвращается.

Я качаю головой, мой смех — скорее вздох недоверия.

— Не в этот раз. И Рейнджер? В следующий раз, когда ты хотя бы подумаешь о том, чтобы забрать ее, причинить ей боль, подойти к ней ближе, чем на пару метров, я хочу, чтобы ты помнил, кто стоит за ее спиной. — Его челюсти напрягаются. — У тебя есть час, чтобы убраться к черту из моего города.