В поисках Денвер

Зачем Рейнджеру делать это? Он знает, что я хотела, чтобы это стало началом чего-то моего личного. Он видел, сколько часов я потратила на это казино, бессонные ночи, тревоги и сомнения.

Дверь кабинета открывается и закрывается, когда Самуэль велит своей охране оставить нас, и Самуэль садится рядом со мной:

— Ты действительно не знала. — Я медленно качаю головой, прокручивая в голове последние двадцать четыре часа. Настаивание Рейнджера на том, чтобы я взяла перерыв. Боже, он пытался внушить мне, что я совершила ошибку в этой сделке, зная, что все это время за всем стоял он.

— Ты уверен? — спрашиваю я. — Абсолютно уверен?

Самуэль едва заметно кивает:

— Я тоже подумал, что это не имеет смысла, поэтому мы надавили на мэра. Сильно. Это странный ход с его стороны. Ты собиралась стать очень богатой. Это была общая прибыль.

Но власть — нет.

Я встаю, мне не терпится покинуть этот кабинет и вернуться домой:

— Спасибо, что сказал мне. Я зашла только для того, чтобы сообщить, что уезжаю на несколько дней, и… по иронии судьбы, собиралась извиниться, если все пошло не так из-за меня. Сомневаюсь, что это что-то исправит, но мне рассказали о земле в Нью-Йорке, которая могла бы подойти. Я не знаю деталей, но проверю, и если она пригодна, я пришлю тебе все, что знаю.

— Я ценю это. — Самуэль тоже встает. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Да. К сожалению, предательство — обычное дело в моем браке. Я сухо киваю, и с каждым шагом, который я делаю, выходя из его кабинета, мой гнев растет. Это горячий узел в моей груди, температура которого поднимается по мере приближения к машине.

— Денвер, — осторожно говорит Льюис, пока я иду через вестибюль. — У тебя такой вид.

Я чуть не распахиваю стеклянную дверь на улицу:

— Какой такой вид?

— Тот, который заставляет меня хотеть забрать у тебя пистолет.

Пистолет будет не самой большой проблемой. Даже близко.

А вот то, что я собираюсь сказать Рейнджеру? Ему это не понравится.

Как только мы садимся в машину и Льюис направляется в аэропорт, я звоню мужу.

Идет два гудка:

— Забыла что-то? — спрашивает он мягко.

— Почему ты, блядь, сорвал мне эту сделку?

В трубке повисает тишина, и я жду, мое дыхание медленное и размеренное, ярость достигает новых высот.

— И с чего ты взяла, маленькая птичка?

— Не надо, блядь, относиться ко мне свысока, Рейнджер. Я и так достаточно взбешена.

Он некоторое время молчит:

— Потому что ты делала слишком много и слишком быстро.

Я не могу сдержать брезгливый смешок, вырывающийся из горла:

— О, так ты сделал это, потому что беспокоишься о моем балансе между работой и личной жизнью? — Он молчит. — Ты хоть представляешь, что натворил? Самуэль может больше никогда со мной не работать.

— И хорошо. — В этом слове чувствуется яд, но я не позволю ему проникнуть достаточно глубоко, чтобы убить меня. — Как только он отказался включить меня в сделку, тебе следовало проявить ко мне немного уважения и уйти.

— Если бы я отказывалась работать с кем-то, кто тебя не любит, я бы целыми днями ничего не делала! — почти кричу я. — Это было хорошо для нас обоих, ты эгоистичный, самовлюбленный придурок!

— Вот кто я такой? Эгоист? Потому что жду от тебя благодарности?

Еще один смешок вырывается у меня:

— Благодарности?

— Да, — сплевывает он. — Ты бы даже близко к Лау не подобралась без моего имени. Никто бы не стал с тобой встречаться. Никто бы даже не знал, кто ты, блядь, такая.

Я не могу поверить в то, что слышу.

— Это была моя сделка. Я с самого начала сказала тебе, что не хочу полагаться на тебя, что хочу, чтобы это было предприятие «ДеЛука»...

— Ты, блядь, не «ДеЛука»! — кричит он. — Ты «Люкс». Нет, даже больше, ты моя жена. А это предполагает определенные ожидания.

— О, правда? — спрашиваю я слащаво. — Просвети меня.

— Покорность. Разве ты не говорила это в день нашей свадьбы, любовь моя?

Мое дыхание учащается.

— Не так. Ты говорил, что я твоя. Ты говорил, что не хочешь, чтобы я была в твоей тени.

— О, поверь, ты моя, но я пересматриваю все остальное.

Я жду слез. Я жду боли. Я жду, что новая любовь, которую мы взрастили за последний год, разобьется на моих глазах, и эти осколки разорвут меня на части.

Но решимость, которую, как я думала, можно поколебать, только крепнет.

— Ты ревнуешь.

Тишина, последовавшая за этими двумя словами, пробуждает во мне нечто новое. Холод, силу, которую я не чувствовала с тех пор, как приставила пистолет к голове Уайатта.

— Я не завидую тем, кто следует за мной, — говорит он холодно, и я сжимаю пальцы в кулаки.

— Думаю, эта поездка пришлась как нельзя кстати, не так ли? — спрашиваю я.

— И что это, черт возьми, значит?

— Пространство, — говорю я. — Мне нужно немного пространства от тебя.

Я чувствую, как его гнев закипает на том конце провода, но я не пожалею об угрозе, которую высказываю. Даже если он на самом деле не теряет меня, мне нужно, чтобы он думал, что теряет.

— Если ты не вернешься тогда, когда я хочу, Денвер, я прилечу туда и притащу тебя обратно. Мы не будем повторять твой маленький отпуск после того, как ты убила Уайатта.

— Нет, не будем, потому что теперь я контролирую ситуацию.

Теперь он смеется.

— Увидимся через три дня.

— Мне не нужно твое разрешение, чтобы сделать перерыв от тебя.

— Хорошо, потому что ты его и не получишь. Садись на самолет через три дня, иначе я приеду туда и заберу тебя. Тебе пора вспомнить, кто ты такая.

— И кто же я? — спрашиваю я тихо. — Жена Рейнджера Люкса?

— Ты наконец-то начинаешь понимать. Хорошая девочка.

— У тебя нет права лепить из меня то, что тебе хочется, а потом решать, что меня стало слишком много, — говорю я. — Я не игрушка, которую можно менять и крутить по своему усмотрению.

Смех Рейнджера низкий и жестокий.

— А вот тут ты ошибаешься. Я лепил тебя с того дня, как ты переступила порог моего дома, и если я решу, что мне не нравится то, кем ты стала, я имею право изменить тебя.

Эти слова ударили как пули, пронзая мою плоть и все, что удерживает меня в живых. Это то, кем мы стали? Или это то, кем мы были всегда?

Рейнджер прочищает горло.

— А теперь слушай...