В поисках Денвер

Денвер тащит меня на ногах, и мы выбираемся наружу, на холодный воздух, падая прямо в снег. Воздух свежий, но я все равно кашляю и отплевываюсь, вдыхая его, голова идет кругом. Денвер обхватывает мои щеки ладонями, стоя на коленях рядом со мной.

— Ты в порядке? — спрашивает она, а я смотрю на ее испачканное сажей лицо. — Кольт, скажи хоть что-нибудь.

Я киваю. Боль прошивает меня насквозь, когда я пытаюсь приподняться. Сирены воют, дом горит, и предо мной на колени опускается Финн, на фоне полыхающего за его спиной пламени он что-то передает Денвер.

— Кольт, — говорит Финн, и мой взгляд лениво переводится на него. — Ты можешь стоять?

Мир замедляется. Синие огни пульсируют на стенах зданий. Языки пламени лижут потемневшее небо — танец оранжевого на чернильно-черном, — и пальцы Денвер переплетаются с моими. Я смотрю на нее, мои движения замедленны, тело кажется слишком легким. Она держит малыша, прижимая его розовое, заплаканное личико к своей груди.

Тео. Рейнджер забрал его. Он забрал их обоих и был готов позволить им умереть.

И теперь…

— Ты можешь стоять? — повторяет Финн, и я как-то умудряюсь кивнуть.

Он помогает мне подняться, и Денвер прижимается к моему боку. Дыхание дается с трудом, со скрежетом, но оно хотя бы есть, так что я сочту это за гребаную победу.

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее, и она, всхлипывая, кивает мне в ответ. Она у меня. Она в моих руках. Она жива. Я целую ее в макушку. — Мы в порядке.

Мои ноги подкашиваются, и Финн обхватывает меня за талию. Он замечает кровь на моей футболке и оттягивает воротник, чтобы осмотреть рану.

— Господи боже, Кольт. В тебя стреляли?

— Совсем чуть-чуть, — отвечаю я.

Денвер бьет меня по здоровой руке.

— Почему ты не сказал?

— Вообще-то тут человек с огнестрелом. Не бей меня, — ворчу я, и она сверкает на меня глазами, пока Финн ведет меня к машине скорой помощи.

На чистой, хрустящей каталке мне заклеивают две пулевые раны. Денвер лежит рядом со мной, Тео у нее на груди, на его крошечном личике кислородная маска.

Мы не разговариваем. Она не плачет, не дрожит, просто смотрит наружу через задние двери машины, моя рука обнимает их обоих. Пожарные борются с огнем, и когда Денвер наконец заговаривает, я, должно быть, задремал, потому что мне приходится снова открывать глаза.

— Мне нужно поговорить с полицией, — говорит она. — Присмотришь за ним?

Я киваю и забираю у нее Тео. Он не шевелится, его маленькие губы приоткрыты, он спит глубоким сном.

— Его мама уже едет, — говорит Денвер. Она проводит пальцами по его волосам, прикусывает губу, а затем выдавливает улыбку. — Я вернусь, ладно? — Она целует меня, и я обхватываю ее за затылок, прижимая ее губы к своим. Слеза катится по моей щеке, но я продолжаю ее целовать, продолжаю держать.

Потому что я почти потерял ее. Почти потерял всё.

Мой голос срывается:

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя. — Она выпаливает эти слова так, словно боится, что больше никогда не сможет их произнести. — Я так сильно тебя люблю.

Когда она выбирается из машины скорой помощи, я укладываю Тео себе на грудь, поглаживая его по спине. Я чувствую, как его крошечное сердце бьется в такт моему, и целую его в голову.

— Она любит тебя, — шепчу я. — Обещаю, она бы оставила тебя себе, если бы могла.

Надеюсь, когда-нибудь я смогу сказать ему это снова. Надеюсь, он однажды появится на нашем пороге, и у Денвер будет шанс объяснить: если бы это зависело только от нее, Тео никогда бы не покидал ее сторону.

Я закрываю глаза, волны обезболивающего растекаются по мозгу. Я чувствую легкость. Больше надежды, чем следовало бы.

Глаза отказываются открываться, но я все равно пытаюсь. Люди снуют по улице, выкрикиваются команды по тушению пожара, полиция велит соседям отойти подальше.

Мои веки подергиваются и закрываются.

Когда они открываются снова, он там. Темная фигура, высокая и запоминающаяся.

— Она никогда не будет твоей, — говорит он. Его силуэт мерцает и бледнеет, он оглядывается назад, а затем снова на меня. — Никогда.

Я крепче прижимаю к себе Тео, пока Рейнджер уходит прочь, и гадаю, не привиделся ли он мне.

Интересно, погиб ли он в лучах славы?

Это моя последняя мысль перед тем, как тьма поглощает меня.