Беглецы

Он и Тейт всегда выбирают фильмы ужасов, после которых меня несколько дней мучают кошмары.

— Конечно. Если ты расскажешь мне секрет.

— Я почти уверена, что ты знаешь все мои секреты.

— Уверен, что что-то есть. Давай, я дам тебе время подумать. Пойдем, — говорит Сайлас, открывая дверь в свою квартиру.

Следующие пару часов мы проводим в его комнате, едим, курим и смотрим какое-то шоу о выживании в дикой природе, тщательно отобранное из ограниченного списка передач Сайласа, которые не приведут меня в ужас или заставят плакать в моем хрупком психическом состоянии.

— Знаешь, что мне нравится, когда мы остаемся вдвоем? — спрашивает он.

— Что?

— Здесь тихо, — говорит он.

Я тихонько смеюсь.

— Да. Тейт и Мия никогда не бывают тихими.

— Ни черта, — соглашается он.

— Да, хотя мы оба – единственные дети у мам-одиночек. — Я никогда не знала своего отца, а Сайлас никогда не ладил со своим. Его мама сдалась и пару лет назад перестала заставлять Сайласа проводить с ним время. — Мы привыкли к тишине. Думаю, может, они просто… не привыкли. Хотя это действительно приятно.

Я понимаю, что Сайлас так и не заставил меня рассказать ему, что произошло на выпускном или почему я ушла. Это одна из многих причин, по которым я так благодарна ему. Думаю, его так же недопонимают, как и меня, но в отличие от меня, я думаю, что это намеренно. Сайлас предпочитает быть тем футболистом, с которым лучше не связываться – тем, кто сломал другому парню руку, как ни в чем не, бывало, потому что у него был плохой день, и сделал бы с тобой еще хуже, если бы ты дал ему повод. Ему нравится свобода, которую это дает, и девушкам это тоже нравится.

Репутация Сайласа, возможно, единственное, что стоит между Тейтом и воплощением его желания умереть.

Но я знаю, что он пишет стихи в том блокноте на тумбочке, и в его темных глазах появляются золотые искорки, когда в них попадает солнечный свет. Кто-то с золотистыми глазами не может быть никем иным, как добрым.

Я улыбаюсь, протягиваю к нему руку и обнимаю его за шею.

— Возможно, ты мой самый любимый человек на свете – ты знаешь это? — говорю я ему, проводя большим пальцем по линии роста его волос. Сайлас из тех парней, которые стригутся каждые две недели и носят короткую стрижку с плавным переходом. В отличие от Тейта, для нас двоих нет ничего необычного в прикосновениях, это легко.

Но сейчас его челюсть слегка напрягается. Это сбивает меня с толку, я наблюдаю, как он глотает, его взгляд опускается на мою грудь, и я замираю. Хотя для меня не является чем-то необычным прикасаться к Сайласу таким образом или лежать с ним в одной постели, то, как он смотрит на меня сейчас – это ненормально.

Его глаза блуждают по моему телу, прежде чем остановиться на моих губах. Он приоткрывает свои, и на секунду мне кажется, что он собирается поцеловать меня.

— Знаешь, я мог бы так жить, – говорит он.

— ...как? – спрашиваю я, медленно убирая руку.

Сайлас кивает в сторону телевизора.

— Жить в дикой природе, как там. Думаю, я был бы счастлив.

— О, — говорю я, выдыхая воздух, который задержала в легких. — Да, я так не думаю. То есть, я, во всяком случае, нет.

— Правда? Я думаю, у тебя бы хорошо получилось.

Он садится, хватает пакет с травкой со своего приставного столика и начинает снова наполнять трубку.

— Не передавай это мне снова. Я едва могу двигаться, — говорю я ему.

— Ты должна мне секрет, — говорит он.

— Ладно. Я тут подумала, что было бы неплохо, если бы меня похитили инопланетяне. Было бы приятно, если бы меня заметили.

Он смеется.

— Да, конечно.

— Я серьезно. Из нас четверых, ты должен признать, я бы справилась с этим лучше всех. Мия бы плакала. Тейт попытался бы с ними сражаться, а потом бы погиб. Ты, наверное, решил бы, что это галлюцинация, и продолжал бы все отрицать, а я бы просто спросила: ну что, еще одна проблема?

— Нет, я бы тоже с ними сражался. И я бы победил. Хотя это не секрет.

— Тогда расскажи мне один, — прошу я, чувствуя, как тяжелые веки закрываются.

— Я не пошел на выпускной, потому что не мог пойти с тем, с кем хотел.

— Почему?

— Я не знаю – это сложно.

— Никогда не бывает сложно. Либо тебе нравится человек, либо нет и если бы он хотел, он бы пошел и все такое.

— Есть еще один человек, который мне нравится уже очень давно, но я не думаю, что она когда-либо считала меня чем-то большим, чем другом.

— Ну, ты не узнаешь, пока не попробуешь.

— Я делал все, кроме того, что не закричал это ей прямо в лицо.

— Да? Что ж, попробуй так сделать в следующий раз. Может, она просто устала пытаться, как и я, и ждет, когда кто-нибудь закричит ей это прямо в лицо, чтобы она могла перестать выставлять себя напоказ и выглядеть глупо.

— Приятно слышать. Я подумаю над этим.

— Мммм, сделай это.

Когда я снова открыла глаза, было утро, и я все еще лежала в постели Сайласа в своем выпускном платье, а его тело обвито вокруг моего.

Да, мы так не делаем. Наверное, это случайно. Но он такой теплый и от него так приятно пахнет. Его твердая грудь так приятно прижимается к моей спине, поднимаясь и опускаясь в такт каждому горячему вздоху на моей шее. Я смотрю на его руку, лежащую поперек моего тела, а потом медленно переплетаю свои пальцы с его. Мне нравится, как они смотрятся вместе, и мне нравится, как он заставляет меня чувствовать себя маленькой, так что, может, ничего страшного, если я побуду здесь так еще минутку и тоже притворюсь, что это случайность.

Я снова закрываю глаза, но мой телефон вибрирует на тумбочке. Не желая разбудить Сайласа, я быстро тянусь к нему свободной рукой, чтобы выключить его, но по ошибке хватаю его телефон. Вместо того чтобы положить его, я переворачиваю его и вижу, что экран разблокирован, а камера открыта. Миниатюра в левом углу, похоже, это фото, на котором я сплю.

Сердце колотится у меня в груди. Я знаю, что не должна, но нажимаю на него, и, пролистав фото, обнаруживаю, что это всего лишь одно из целой коллекции снимков, которые он сделал, пока я спала.

Зачем он это сделал?

Мой собственный телефон снова вибрирует, и я вскакиваю, роняя телефон Сайласа. Он с грохотом ударяется о тумбочку, прежде чем упасть на пол, заставляя его пошевелиться рядом со мной.

— Ноа…

Я мгновенно отпускаю его руку и вскакиваю с кровати.

— Черт! — говорю я. — Мне так жаль. Боже, я просто...