Страница 59 из 82
Все мониторы теперь показывали серо-белое изображение, и Алису начало медленно клонить в сон. Чтобы не уснуть, она вытащила телефон, негромко включила музыку. В квартире Алексиных ничего не происходило, и Алиса могла бы, например, что-то почитать, но она боялась увлечься и пропустить важное, поэтому неотрывно смотрела на экраны, продолжая размышлять о жизни.
До полуночи оставалось еще около пятнадцати минут, когда на кухне появился Леон. Алиса, увлеченная собственными мыслями, не увидела его приближения и вздрогнула от неожиданности, когда наконец заметила. Он не походил на только что проснувшегося человека, и она догадалась, что Леон и вовсе не спал. Если привык ложиться поздно, сложно уснуть в десять вечера.
— Как тут дела? – поинтересовался он, нажимая кнопку на чайнике.
— Все спокойно, – ответила Алиса, выключая музыку. – Анна легла около половины одиннадцатого, с тех пор никто не шевелился.
— Потусторонние силы обычно активизируются в промежутке между полуночью и тремя ночи, так что неудивительно, – пояснил Леон.
Значит, вот для чего он выбрал себе такое время дежурства.
— Я тоже выпью кофе, если вы не против, – сказала Алиса, заметив, что он вытащил из шкафа одну чашку.
Леон бросил на нее неодобрительный взгляд.
— После кофе не уснете.
— Я не хочу спать.
— Очень зря. Завтра у нас будет много работы, отдохнуть не удастся.
— Мне не привыкать, – Алиса пожала плечами. – На предыдущей работе моя подопечная частенько тусила по ночам, и я вместе с ней.
Леон бросил на нее заинтересованный взгляд, но ничего не спросил. Вытащил из шкафа еще одну чашку, залил кипятком растворимый кофе. Поставил чашки на стол, подвинул себе второй стул и сел рядом с Алисой.
— Вы работали нянькой или телохранителем? – спросил он, хотя Алиса думала, что к этой теме Леон не вернется. Едва ли ему на самом деле интересно, кем она работала. Тем не менее Алиса улыбнулась:
— Два в одном. Отец моей подопечной нанял меня всегда быть рядом с дочерью, чтобы не дать ей натворить глупостей.
— А она могла?
— А кто не может в двадцать?
Леон кивнул и неожиданно признался:
— Все могут. И я в том числе. Правда, мне было восемнадцать.
Алиса покосилась на него. Она понимала, что он имеет в виду, но не знала, может ли спрашивать. Впрочем, он первым начал, она не просила. Не захочет рассказывать – так и скажет. Рот дан людям именно для этого.
— Вы про аварию? – уточнила она.
Леон не удивился.
— Родители Влада рассказали? Он упоминал, что отправил вас к ним.
— Да. Я отвозила продукты, они и рассказали, что их сын знаком с вами с самого детства.
— Было дело, – усмехнулся Леон. – В подростковом возрасте, лет с тринадцати, наверное, мне полностью снесло башню. Я, как теперь говорят, стал совершенно неуправляем. Делал много плохих вещей. Не могу сказать, что мне теперь за них стыдно. Стыдиться их – значит, стыдиться себя, а я себя слишком люблю для этого. – Его улыбка стала на мгновение озорной. – Как минимум, я никого не убил и не ограбил. Бил – да. Но и меня тоже били. Я грубил родителям, не ночевал дома. Почти не посещал школу, мне и аттестат-то выдали только для того, чтобы избавиться поскорее. Кому охота оставлять такого ученика на второй год и дальше с ним возиться? А не ходил в школу я, потому что работал. Я был тем еще шалопаем, но принципы у меня имелись. Как и сказал: я никогда не украл ни рубля, хотя родители из-за плохого поведения карманные расходы сильно ограничивали. Все, что зарабатывал, откладывал, а затем купил мотоцикл. Самое забавное, что разбился на нем буквально через неделю после покупки. Даже погонять толком не успел. Так что вы аккуратнее на дороге.
— Я всегда аккуратна, – пожала плечами Алиса.
— Откуда у вас байк? – спросил Леон.
Погонять хочешь? Да не, вряд ли ты еще раз сядешь на подобный агрегат..
— От отчима остался. Продаже не подлежит, вот мать мне его и отдала. Так я бы машину купила.
— Это правильно, – кивнул Леон. – Машина практичнее. И безопаснее.
— Авария заставила вас взяться за ум?
Леон ответил не сразу. Алисе казалось, что он взвешивает что-то, думает, рассказывать или нет. А потом осторожно заметил:
— Можно и так сказать. Я разбился ночью, один, достаточно далеко от города, чтобы меня нашли лишь через несколько часов. Мобильный телефон у меня тогда уже был, но от удара он вылетел из кармана. Я не мог до него дотянуться. По ощущениям, пролежал не меньше часа прежде, чем потерял сознание. И вот я лежал там, посреди поля, под единственным деревом, которое там растет и мимо которого я не смог пролететь, смотрел на звездное небо и думал, что это конец. Что это очень-очень глупый конец. И что я готов на все, только бы выжить.
— И именно после аварии получили свой дар?
— Даром я бы это не назвал, – хмыкнул Леон, – но да, после нее.
— И сразу начали им пользоваться?
— О нет, далеко не сразу. Сначала я несколько месяцев провалялся в больнице, потом еще несколько лет пытался разобраться, кем я стал и что теперь с этим делать. Привыкать к новому себе было непросто. А когда наконец разобрался, помог одному очень влиятельному человеку. Он и заплатил много, и, главное, порекомендовал меня другим. Тем, благодаря кому я смог построить Волчье логово, кто дает мне работу и по сей день. Не все из них живы, некоторые не умеют вовремя остановиться, но на их место всегда приходят новые.
Алиса поежилась. Она теперь прекрасно понимала, что он имеет в виду, и это было страшно.
— Сразу с крупного зашли, – пробормотала она.
— В моем деле нет места маленьким желаниям, – немного резче, чем следовало, ответил Леон. – Плата будет одинаковой что за кресло мэра, что за свежую клубнику на завтрак в феврале. И для клиента, и для меня. И если на клиентов мне, откровенно говоря, плевать, то себе я дорог.
— Честно, спасибо, – хмыкнула Алиса, наконец вспоминая, что перед ней стоит чашка с кофе.