Страница 3 из 10
Ему неслучайно предлагали отправиться в Африку по воздуху, ведь именно так поступили герои романа Жюля Верна «Пять недель на воздушном шаре», вышедшего в 1863 году. Этот первый приключенческий роман писателя, впоследствии ставшего знаменитым, – типичный пример эксплуатации образа «дикой Африки». За время трансафриканского путешествия его герои спасают французского миссионера от кровожадных дикарей, которые собирались принести его в жертву, оказываются в гареме африканского султана, подвергаются нападению диких животных и наблюдают, как каннибалы пожирают тела убитых врагов. Чернокожих жителей Африки в «Пяти неделях» называют «подлыми», «кровожадными», «скверными», «отвратительными» – и неоднократно сравнивают с обезьянами. В одном случае герои даже принимают нападение павианов на воздушный шар за атаку местных дикарей:
– Сначала, Самуэль, мы думали, что тебя осаждают негры[2], – прибавил Кеннеди.
– К счастью, это были только обезьяны, – ответил Фергюссон.
– Издали разница не велика.
– Да и вблизи не так уж велика.
Образ африканца как недочеловека, застрявшего между дикостью и варварством[3], просуществует несколько веков. Жители Черного континента, с точки зрения европейских апологетов расизма, – неандертальцы современности, тупиковая ветвь эволюции, по недоразумению дожившая до эпохи человека разумного. «Exterminate all the brutes», – призывает мистер Курц, персонаж романа «Сердце тьмы» Джозефа Конрада, вышедшего в 1902 году. «Уничтожьте всех дикарей». Хотя еще более точным переводом было бы «истребите всех скотов». «Brutes» подчеркивает, что речь идет о зверях, а не людях, а глагол «exterminate» используют по отношению к вредным насекомым.
Одновременно с этим к середине XIX века сложился и совершенно противоположный образ африканца – «благородного дикаря», которому требуется помощь белой цивилизации. Благородный дикарь (noble savage) действует во всей человеческой истории: от покрытого шерстью Энкиду, друга и спутника героя древнешумерского эпоса Гильгамеша, до жителей планеты Пандора из «Аватара» Джеймса Кэмерона. «Благородный дикарь» не имеет ничего общего с привычной европейцам цивилизацией, но антитеза эта романтическая. Noble savage всегда живет в согласии с природой и в гармонии с самим собой, сохранив в себе нечто важное и добродетельное, что мы давно утратили в гонке за прогрессом. Этот образ – плод воображения интеллектуала, которому, как главному герою песни группы «Чайф», всегда чего-то не хватает. Ему хочется переехать из города в деревню, начать изучать фольклор вместо высокой литературы, уйти из цивилизации «в леса», чтобы «вернуться к истокам». Все это – плач цивилизации по мифическому золотому веку, когда все ходили без одежды по райскому саду и горя не знали.
Под влиянием этих идей в Европе конца XVIII века на фоне развития идей гуманизма и филантропии трансформируется образ африканца: многие теперь видят в нем не коварного дикаря, а несчастного невольника. В первое десятилетие XIX века Британия запрещает работорговлю, а в 1834 году – рабовладение. В 1848 году тем же путем идет Франция. В США на фоне раскола страны на «свободные» штаты Севера и рабовладельческий Юг набирает силу аболиционизм. Британские, французские и американские меценаты основывают в Африке колонии освобожденных рабов. Со стен европейских городов взывают гравюры социальных реклам: коленопреклоненный чернокожий в цепях и набедренной повязке складывает руки в мольбе. «Разве я не человек и не брат твой?» – гласит подпись.
Эпоха гуманизма и борьба с рабством подпитывается идеалами эпохи Просвещения. Африканцев надо не только освободить от гнета рабовладения, но и привести к свету цивилизации и христианской веры. Дикарей надо не уничтожить, но цивилизовать. В этом и заключается бремя белого человека.
Сейчас подобный патернализм воспринимается как покровительственный расизм (тем более что мнением самих африканцев по поводу того, нужно ли их цивилизовать, никто не интересовался), но для той эпохи это огромный шаг вперед. Христианские миссионеры объявляют крестовый поход против рабства. В белом венчике из роз впереди – Давид Ливингстон. Во многом стараниями этого миссионера родом из Шотландии в 1873 году рабство запрещается на острове Занзибар, столице могущественного султаната, что держит в кабале регион Великих Африканских озер.
В 1888 году рабство запрещает Бразилия, и это знаменует конец четырех веков периода трансатлантической работорговли. Но на смену гуманистической миссии европейцев приходит банальный империализм. С конца XIX века в Африке видят ценную ресурсную кладовую, чьи сокровища спешат поделить европейские колониальные державы. За считанные годы Европа переходит от мессианства к меркантилизму. Начинается Scramble for Africa, «драка за Африку», которая разорвет Черный континент на цветные лоскуты европейских колоний и превратит Африку в падчерицу империализма. Образ, вполне актуальный и в наши дни, разве что теперь точнее будет сказать «падчерица глобализации».
Древнеримский историк Плиний Старший писал: «Ex Africa semper aliquid novi», «Из Африки всегда что-то новое». Сегодня мы можем перефразировать его слова: «Из Африки все время что-то плохое». Современные новости рассказывают о расширении исламского фундаментализма на севере континента и погромах иммигрантских кварталов на юге, об эпидемии лихорадки Эбола на западе и о гражданской войне на востоке. На этом мрачном фоне легко пропустить хорошие новости, а они тоже есть.
В 2010 году ЮАР успешно провела чемпионат мира по футболу (до этого считалось, что организация турнира подобного масштаба не под силу африканскому государству). Эфиопия в 2010–2020 годах стала мировым лидером по приросту ВВП на душу населения (по данным МВФ, он составил 193%), а континент в целом за тот же период продемонстрировал рекордный рост ВВП на 6% в год. В марте 2023 года в Нигерии, крупнейшей по населению стране континента, прошли третьи подряд успешные демократические выборы. В апреле 2023 года Республика Гана первой из африканских стран одобрила успешно испытанную Оксфордскую вакцину от малярии, эффективность которой превысила установленный ВОЗ показатель в 75%. А главное – миллионы африканцев живут, работают, развивают свой бизнес, путешествуют точно так же, как и жители других континентов мира.