Падальщики

Быстро умывшись, Алиса спустилась вниз. Есть хотелось страшно. Часы показывали уже начало первого ночи, дом спал, но у Тамары Ильиничны в холодильнике наверняка найдется, чем перекусить. Соорудив себе два трехэтажных бутерброда и положив в отдельную тарелку горку салата, Алиса задумалась. Проснувшись, она обнаружила, что у телефона почти села батарейка, поэтому была вынуждена оставить его в спальне на зарядке. Сидеть в тишине и смотреть в стену во время еды было неинтересно, поэтому она решала, не стоит ли нарушить заведенное в доме правило есть в столовой и не пойти ли с тарелками в комнату. Если она не поленится вернуться потом обратно и помыть посуду, никто не узнает о ее преступлении.

Стараясь сильно не шуметь, Алиса с двумя тарелками в руках вышла в коридор и почти нос к носу столкнулась с Леоном, как раз вышедшим из своей части дома.

— Ой, – дернулась Алиса, чувствуя себя вором, застигнутым на месте преступления.

От нее не укрылось, что Леон тоже что-то спрятал за спиной.

— Как ты? – первым опомнился Леон. – Смотрю, проголодалась? Это хороший знак.

— Да, я.. – Алиса огляделась, придумывая причину, зачем и куда несет тарелки, но решила сказать правду: – Хотела поесть в комнате, а потом вернуться и помыть посуду. Скрыть следы преступления, так сказать.

Леон улыбнулся.

— Тамара Ильинична в вопросах места принятия пищи, конечно, категорична, но, думаю, не стала бы ругать.

— А ты куда?

Алиса только сейчас заметила, что Леон одет так, будто собирается на улицу: теплое пальто, ботинки, шарф.

— Прогуляюсь.

Алиса скептически нахмурилась.

— В первом часу ночи?

— Не спится.

— Ты ведь нашел что-то важное в дневнике, да? – догадалась она. – И сейчас куда-то собираешься.

Леон не стал отпираться.

— Собираюсь. Нужно провести спиритический сеанс.

— Спиритический сеанс?

— В дневнике Джона Оливера оказалось много интересной информации, но, к сожалению, последние страницы вырваны. А мне очень нужно узнать, что там написано.

— Так ты собираешься вызвать дух Джона Оливера?

Леон кивнул.

— Почему не дома?

— Дом слишком хорошо защищен. Потребуется много энергии, чтобы снять защиту, а мне не хотелось бы касаться тьмы там, где этого можно избежать.

С этим Алиса была полностью согласна.

— Я пойду с тобой, – заявила она.

— А как же твой ужин? – Леон указал на тарелки в ее руках.

— Не так уж я и голодна.

Он задумался на секунду, потом покачал головой.

— Нет, тебе надо поесть. А я пока выпью чаю. Лучшее время для общения с потусторонним миром – около трех часов ночи. Значит, у нас еще больше двух часов. Идти к пещере около часа, а потому мы вполне может потратить немного времени на поздний ужин.

Алиса послушно вернулась в столовую, Леон последовал за ней, на ходу снимая теплое пальто.

— Кстати, хотела спросить, – начала Алиса, торопливо запихивая в себя салат, – душа и дух – одно и то же?

— Не совсем, – покачал головой Леон. – Дух – это скорее некий ментальный след, который остается после смерти человека, остатки его сознания. Если дух каким-то образом задерживается в нашем материальном мире, его часто называют призраком. То есть по сути это след от наших мыслей, чувств, памяти – того, чем мы обладали, когда были живы. Душа же есть у человека при жизни, после смерти она исчезает. Куда – не спрашивай, я не знаю. Может, и есть что-то вроде общепринятого ада и рая, а может, и нет. Может, она просто растворяется в ткани бытия или переселяется в другого человека. Если, конечно, не досталась демону. Душа формирует наш характер, влияет на судьбу, но не содержит в себе памяти. Дух же, как я уже сказал, – след, оставшийся от человека после его смерти. С духом можно пообщаться, если знать как.

Алиса не очень уверенно кивнула. Вся эта тонкая материя была сложновата для нее. Может быть, когда-нибудь она и разберется во всем, сейчас же ее задача была проста: ассистировать тому, кто уже разобрался.

Они быстро перекусили и в половине второго вышли из дома. В руках каждого были мощные фонари, за плечами висели рюкзаки с необходимыми вещами.

— Почему нам нужно именно в пещеру? – поинтересовалась Алиса, когда тусклые фонари сада остались далеко позади и их окружила непроницаемая темнота, разрезаемая лишь лучами фонарей в руках.

— Там самая тонкая грань между нашим и потусторонним мирами, – пояснил Леон, идя чуть впереди. – Потребуется немного сил, чтобы вызвать дух. А мне не хотелось бы напрягать тебя снова своей тьмой, ты и так много для меня делаешь.

Алиса хотела сказать привычное «ты мне за это платишь», но удержалась. Дело ведь уже не только в деньгах. Совсем не в деньгах.

— Сделать это нужно сегодня, – продолжал Леон, не догадываясь о ее мыслях. – В дневнике Оливера есть данные, что жертвоприношений, подобных тем, что мы видели, должно быть не меньше трех. И как часто они будут происходить, я не знаю.

Алиса поежилась. Еще дважды по пять жертв? Слишком много, чтобы можно было игнорировать. Да, связаться с Оливером стоит как можно раньше.

Пока они шли к пещере, Леон вкратце рассказал Алисе, что прочитал в дневнике, но никаких особенно важных данных в нем не было. Точнее, скорее всего были, но на последних страницах, которые кто-то вырвал. Сначала же мистер Оливер подробно описывал все, что вместе с другом увидел на месте страшного жертвоприношения, но Алиса и Леон и сами видели это на фотографиях и.. вживую.

— Они не смогли предотвратить жертвоприношения, и их оказалось три, – рассказывал Леон, уверенно шагая вперед. – После этого все прекратилось. Зато исчез глава деревни, шаман, который и руководил ритуалами.

— Странно, что у нас нет этого шамана, – заметила Алиса, стараясь не отставать: Леон шел очень быстро.

— Может быть, он и есть, просто теперь старается держаться подальше, руководит всем издалека. Времена изменились. Теперь таким шаманом быть опасно. Или же в качестве шамана выступает одна из жертв. В нашем случае – Никита Морозов. А может, я что-то упускаю, такое тоже вероятно. Потому что мне пока далеко не все известно. Именно поэтому я и хочу поговорить с Оливером. Он наверняка что-то узнал. Несколько лет он потратил на поиски демона, которому приносились жертвы.

— Почему в деревне демона называли богиней Смерти?