Страница 7 из 9
Конверт был плотный, на нем гриф «Для служебного пользования». Гуров вскрыл его ножом для бумаг. Внутри лежал официальный, итоговый акт судебно-медицинской экспертизы. Он развернул его и начал читать, пропуская формальности, выхватывая суть.
«…На основании макро- и микроскопического исследования, а также данных судебно-химического и биологического анализов УСТАНОВЛЕНО: смерть гр-на Корнеева А. И. наступила в результате черепно-мозговой травмы, причиненной ударом тупого твердого предмета с ограниченной травмирующей поверхностью (предположительно, инструмент типа «молоток» или «монтировка» с полимерной рукоятью) в затылочную область. Травма несовместима с повреждениями, которые могли бы быть получены в результате обрушения строительных конструкций (отсутствие множественных переломов, признаков сдавливания, характерных загрязнений бетонной пылью в глубине раневого канала). Время смерти определено в интервале между 18:30 и 21:30… В тканях в области травмы обнаружены микрочастицы: полипропилен (синий пигмент), частицы краски темно-синего цвета, а также волокна шерстяной ткани синего оттенка, не принадлежащие одежде потерпевшего…»
Гуров откинулся на спинку кресла. Тихое эхо шагов Корнеева по его кабинету, описанное в оперативной сводке, отдалось в его сознании точным, неумолимым совпадением. Восемнадцать ноль-ноль – его видели последний раз. Восемнадцать тридцать – начало интервала смерти. Он не ушел со стройки. Его убили там. Или почти сразу после ухода. А потом, ночью, когда объект опустел, привезли обратно и устроили этот «несчастный случай».
Но его взгляд зацепился за последний пункт. Микрочастицы. Полипропилен, краска, шерсть. Синий цвет. Это уже не просто констатация убийства. Это первый портрет убийцы. Или его инструмента. Человек, возможно, в синей рабочей одежде или куртке, с синим молотком. Или человек, который тщательно подготовился, но не учел, что современная экспертиза может найти следы даже в ране на затылке.
День подходил к концу, но расследование только начиналось. Гуров положил акт на стол рядом с техническим заключением. Два документа, два неопровержимых факта из разных областей науки, сливались в один вывод. Это не было убийство В РЕЗУЛЬТАТЕ обрушения. Это было обрушение В РЕЗУЛЬТАТЕ убийства. Маскировка. Режиссура. И та пугающая, идеальная точность – смерть за полсуток до падения плиты, – которая указывала на высоко сидящего, педантичного, уверенного в своей безнаказанности противника. Такого, который считает, что может управлять не только людьми, но и законами физики. И ради этой иллюзии контроля готов обрушить тонны бетона.
Он взял ручку и на чистом листе блокнота вывел: «Корнеев. Убийство. 18:30–21:30. Синие микрочастицы. Подмена бетона? Следствие: 1. Запросить видео с периметра за 12.10, 18:00–06:00. 2. Опросить охрану. 3. Найти источник синего полипропилена на объекте».
За окном сгущались сумерки, зажигались первые огни Москвы. Гуров погасил настольную лампу и сидел в темноте, глядя на светящийся экран компьютера, где был открыт файл с фотографией Анатолия Корнеева – усталое, интеллигентное лицо человека, который верил в прочность материалов и, как выяснилось, жестоко ошибся. В тишине кабинета звучал лишь едва уловимый гул системного блока. Следующий шаг был ясен. Нужно было найти нить, которая вела от этих синих микрочастиц к руке, которая держала молоток. А от нее – к тому, кто отдал приказ.