Бетонное алиби

Глава 1

– Входите, не стойте в дверях, как гости незваные.

Голос генерала Орлова, низкий, слегка хрипловатый от утреннего кофе и двух пачек «Беломора» в молодости, донесся из-за массивного дубового стола еще до того, как Гуров и Крячко полностью перешагнули порог кабинета. Помещение на седьмом этаже главного здания уголовного розыска пахло, как всегда, старой кожей, пылью архивных папок и скрытым напряжением. Полковник Лев Иванович Гуров отметил это привычным внутренним кивком – вот запах его профессиональной жизни. Он вошел первым, его высокий, слегка сутулый силуэт в практичном темно-сером костюме отбрасывал четкую тень на полированный паркет. За ним, на полшага сзади, двигался Станислав Крячко – компактный, плотный, с быстрыми, оценивающими глазами, которые уже сканировали комнату, ища подсказки в обстановке.

Генерал Петр Николаевич Орлов не поднял головы, изучая развернутый перед ним лист. Его седая, коротко стриженная голова была резко освещена настольной лампой с зеленым абажуром, реликтом семидесятых. Свет выхватывал жесткие складки у рта и глубокую вертикальную морщину между бровей – морщину постоянной ответственности. Гуров, стоя по стойке смирно, ловил знакомые ноты в его интонации: привычную педантичность, тщательное взвешивание каждого слова, но под ней – тонкую, едва уловимую струну тревоги. Не страха, нет. Орлов не боялся. Но тревоги человека, который видит минное поле и обязан отправить на него своих саперов. Это было «дело с подтекстом», «заказ сверху». И эта мысль, молнией проскочившая в сознании Гурова, вызвала у него сдержанное, почти незаметное раздражение – холодный комок где-то под ребрами. Еще одна битва, где правда будет не целью, а разменной монетой в чьей-то большой игре. Его пальцы, спрятанные в карманах брюк, непроизвольно сжались.

– Садитесь, – наконец поднял глаза Орлов, откинувшись в кресле. Его взгляд, серый и проницательный, как сканер, перешел с Гурова на Крячко и обратно. – Кофе будете?

– Мы уже, Петр Николаевич, – отозвался Крячко, с легкостью опускаясь в кожаное кресло. – У Верочки взяли. Она, как всегда, ангел во плоти.

– Ангел, – фыркнул Орлов без тени улыбки. – Ладно. Время – деньги, которых у нас, как обычно, нет. Дело. Москва, новый район Солнцево-парк, строящийся федеральный технопарк «Енисей». Корпорация «СтальИнвестПроект», генподрядчик – ООО «СтройГарант». Позавчера, в двадцать три ноль-ноль, произошло частичное обрушение конструкции на этапе финишной отделки. Панель перекрытия между третьим и четвертым этажом в блоке «А». Площадь примерно двести квадратов. Жертв, по первым сообщениям, нет.

Он сделал паузу, давая информации осесть.

Гуров молчал, его мозг уже работал, отсекая лишнее: строительная авария, резонансная, но не их профиль до тех пор, пока…

– Вчера утром, в процессе разбора завалов силами МЧС, – продолжил Орлов, и его голос стал чуть тише, чуть ровнее, что всегда было плохим знаком, – обнаружено тело. Мужчина. Предварительная идентификация – Анатолий Иванович Корнеев, пятьдесят пять лет, главный инженер проекта «Енисей» со стороны «СтальИнвестПроекта». Тело находилось в эпицентре обрушения, практически под плитой.

Крячко свистнул почти неслышно.

– И что, Петр Николаевич, он туда сам лег вздремнуть в неудачный момент? Или это новый метод контроля качества – проверять прочность головой?

– Станислав, – тихо сказал Гуров, не отводя взгляда от Орлова.

В его голосе прозвучало не столько одергивание, сколько констатация факта: сейчас не время для шуток.

Орлов кивнул, благодарный за эту смену тона.

– Местное управление Следкома оформило все как несчастный случай на производстве. Тело направлено в Бюро судебно-медицинской экспертизы. Заключение пришло сегодня на рассвете. Смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы, вызванной ударом тупым тяжелым предметом по затылочной области. Время смерти – за двенадцать-четырнадцать часов ДО обрушения конструкции.

Тишина в кабинете стала густой, физически ощутимой. Гуров почувствовал, как холодное раздражение под ребрами кристаллизовалось во что-то другое – острое, цепкое, знакомое щемящее чувство начала охоты. Это был не инцидент. Это был спектакль. И они только что получили билет в первый ряд.

– Значит, акт следкома о несчастном случае составлен ДО получения заключения судебно-медицинской экспертизы? – уточнил он, и его голос стал суше, острее.

– Составлен вчера вечером, сразу после завершения осмотра места происшествия. Экспертизу я запросил по своей линии, параллельно. Поэтому они и получили ее только на рассвете, – ответил Орлов, его пальцы постукивали по папке. – А теперь слушайте внимательно. Дело, со всеми вытекающими, включая этот вопиющий процессуальный прокол, передается к нам в главк. Расследовать будете вы. Ты и Станислав.

Он потянулся к папке и извлек два листа с гербовой печатью.

– Официальное поручение. Провести проверку по факту обнаружения тела с признаками насильственной смерти на территории строящегося объекта федерального значения. Согласовано на самом верху. Но, – он снова сделал ту многозначительную паузу, – есть нюанс. Со стороны корпорации и подрядчика уже поступили… запросы. Очень настойчивые. О необходимости минимизировать репутационные потери, не допустить паники среди инвесторов и, что важнее, не сорвать сроки сдачи объекта. Технопарк «Енисей» – проект с приставкой «национальный». За ним следят. Очень внимательно.

– То есть нам говорят: нашли убитого – хорошо, работайте, но аккуратно, чтобы никого не задеть, – перевел Крячко, и в его голосе зазвучала привычная циничная нота.

– Не говорят. Намекают. Очень прозрачно, – поправил Орлов.

Он посмотрел прямо на Гурова.

– Лев, я знаю твои принципы. Но здесь… давление будет колоссальным. Административный ресурс у них – на уровне министерств. Любое твое движение, любой запрос попытаются затормозить, замучить согласованиями, потерять. Ты должен быть не просто точен. Ты должен быть безупречен. Каждый твой шаг – с опорой на железобетонные факты и пункты уголовно-процессуального кодекса. Понятно?