Сноходцы

Алиса подошла ближе, заглянула через плечо отца Димитрия в ящик. Внутри действительно лежала только книга в черной обложке, как две капли воды похожая на те, что валялись на полу в главном зале. Никаких надписей на обложке Алиса не разглядела, но, возможно, книга просто лежала лицевой стороной вниз.

Ободренный тем, как легко ему удалось открыть ящик, отец Димитрий запустил руку внутрь, вытащил книгу. И почти сразу же вдруг зашипел от боли и непочтительно бросил книгу вниз. На его ладони расплывалось большое красное пятно, похожее на ожог, губы беззвучно шевелились. Похоже, отец Димитрий вспоминал Бога или черта всуе или же попросту грязно ругался. Ни то, ни другое, ни третье не было позволительно священнику, поэтому Алиса и Леон ничего не расслышали.

Леон присел на корточки, посмотрел на упавшую книгу. Та раскрылась примерно посередине, и на странице Алиса разглядела кровавый отпечаток чьей-то ладони. Это не было следом отца Димитрия, он ведь касался только обложки. Да и кровь давно высохла. Может быть, это и вовсе была краска, но, учитывая остальные обстоятельства, Алиса была уверена, что кровь. Впрочем, она ни в чем не могла быть уверена до конца, потому что перед глазами все плыло. Она даже не могла разобрать буквы на страницах книги. Хотя вскоре поняла, что не только она.

— Что за ерунда? – первым отозвался Леон, внимательно рассматривая книгу, но не делая и попытки до нее дотронуться.

— Абракадабра какая-то, – подтвердил отец Димитрий.

Алиса крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза, зрение немного сфокусировалось, и она смогла разобрать буквы.

— Это зеркальное письмо, – догадалась она.

Мужчины удивленно посмотрели на нее.

— Зеркальное письмо? – переспросил священник.

Алиса кивнула.

— Буквы написаны не просто справа налево, но еще и вверх ногами и наоборот. Чтобы прочитать, нужно поднести зеркало и читать в отражении. Когда-то в интернате мы с Мирославой, начитавшись «Алисы в зазеркалье», пытались писать так друг другу записки.

Имя подруги отозвалось болью в груди, но Алиса была горда тем, что голос не дрогнул.

— Значит, нам нужно зеркало, – заключил отец Димитрий.

— У меня есть, – сбрасывая с плеч рюкзак, сказала Алиса.

Леон забрал у нее зеркало, прислонил к странице. Отец Димитрий сел рядом с ним, светя на страницы фонарем, и за их широкими спинами Алисе совсем не было видно отражения, но она и не смотрела, полностью сосредоточившись на головной боли. Казалось, внутри черепа у нее надувается воздушный шарик, которому некуда деваться, и он вот-вот либо лопнет, либо разорвет ей к чертям голову.

— Это Ветхий Завет, – наконец произнес отец Димитрий. – Исцеление Неемана.

— Подробнее для нечитавших, пожалуйста, – попросил Леон.

— Сирийский военачальник Нееман страдал от проказы и приехал к пророку Елисею, чтобы тот исцелил его, – начал рассказывать отец Димитрий, поглядывая на текст в зеркале, хотя Алиса была уверена, что он и так знает эту историю. – Елисей велел ему семь раз омыться в реке Иордан, и тогда болезнь отступит. Нееман сомневался и негодовал, но поступил так, как было велено, и его кожа действительно.. – Священник вдруг замолчал, наклонился ближе к зеркалу. – Здесь текст искажен. Написано, что омыться надо было пять раз.

— Но ты точно уверен в том, что в оригинале – семь? – уточнил Леон.

— Конечно! – Отец Димитрий как будто даже оскорбился.

— А здесь пять. Интересно. И текст написан зеркально..

— Ты думаешь о том же, о чем и я? – уточнил отец Димитрий.

Леон кивнул.

— А нельзя ли пояснения для тех, кто не понимает, о чем вы? – попросила Алиса. Она осторожно прислонилась к стене, поскольку стоять прямо уже не было сил, но показывать плохое самочувствие никому не собиралась.

Мужчины переглянулись, первым ответил отец Димитрий:

— Дьявол, противопоставляя себя Господу, иногда использует Его же атрибуты, но в извращенном виде. Например, число Господа – 999 – превращает в число зверя – 666. Переворачивает кресты, проводит Черную мессу вместо Евхаристии. Здесь же текст отзеркален, как будто..

— Дьявол перевернул историю в Ветхом завете? – догадалась Алиса.

Отец Димитрий кивнул.

— А почему речь идет о пяти омовениях вместо семи? – снова спросила Алиса.

— Число пять иногда связывают с нечистой силой, – ответил Леон. – По числу вершин в пентаграмме. Или, в данном случае, по числу жертв в ритуале.

Алиса вдруг почувствовала, как из носа вниз, к губам, потекла горячая струйка. И прежде, чем она успела бы вытереть кровь, это заметил Леон.

— Тебе плохо? – уточнил он.

— Все в порядке, – ответила Алиса, но не была уверена, что произнесла фразу до конца. Стена за ней вдруг поехала вверх, и, если бы Леон не оказался рядом и не подхватил ее, она упала бы на пол.

— Какого черта молчишь, что тебе плохо? – прошипел он тихо.

— Тебе есть дело? – вытирая кровь ладонью, ответила Алиса. – Выполняю свою работу.

— Ты ее не выполняешь, а тормозишь. Дима! – Алиса почувствовала, как с другой стороны ее подхватила еще одна пара рук. – Выведи ее на воздух.

— А ты?

— А я осмотрюсь. Может быть, найду еще какую-то подсказку.

— Подсказку? – в голосе священника послышалось искреннее удивление. – Леон, демоны не дают подсказки, они расставляют ловушки!

— И все же к этой книге меня привела метка, – упрямо заявил Леон. – Я попытаюсь найти что-то еще.

Отец Димитрий слишком хорошо знал своего упрямого друга, поэтому больше ничего говорить не стал. Обхватил Алису за талию и медленно поволок к лестнице. На узких ступеньках было не развернуться вдвоем, поэтому Алиса, держась за стены, шла впереди, а он страховал сзади. И только оказавшись на свежем воздухе, она почувствовала, как стальные тиски потихоньку расслабляются. Только вот кровь никак не хотела останавливаться. Алиса сунула руку в карман в поисках какой-нибудь салфетки, но там лежала лишь та, которой она вытирала кровь с разбитой губы Леона. Впрочем, выбирать не приходилось: машины слишком далеко, да и ключи от автомобиля Леона с запасом салфеток остались в кармане Леона. Прижав салфетку к носу, Алиса оперлась спиной о ближайшее дерево и закрыла глаза.

— Что у вас произошло? – услышала голос отца Димитрия.

— Это место на меня плохо влияет, – не открывая глаз, отозвалась Алиса.