Сноходцы

Глава 4

Туман не рассеялся, а стал еще гуще. Его с трудом разрезал свет автомобильных фар, не давая видимости дальше, чем на несколько метров. Город, укутанный белым полотном, казался не просто спящим, а будто даже вымершим. Пока Леон смотрел на дорогу, Алиса разглядывала с трудом угадывающиеся в тумане заборы и дома. Ни в одном окне не горел свет, ни в одном дворе не лаяла собака. Казалось, будто в мире остались только они вдвоем.

Несмотря на плохую видимость, до леса добрались быстро. Оставили машину там же, где и накануне, пошли пешком. Если бы не Леон, Алиса никогда в жизни не нашла бы церковь в темноте и тумане. Места казались ей незнакомыми, но Леон уверенно шел вперед, а вскоре из молочного полотна выплыла исполинская глыба. И даже в темноте Алиса поняла, что церковь выглядит по-другому. Длинные оконные проемы теперь закрывали цветные витражи, из которых лился желтоватый мигающий свет. Стены не выглядели поросшими мхом, крышу венчал большой крест. Даже дверь стояла ровно, а слух едва-едва улавливал мелодичный звук органа.

— Что за.. – пробормотала Алиса, во все глаза глядя на церковь.

Леон ничего не сказал, даже не остановился. Покрепче перехватил фонарь, взбежал по ступенькам, потянулся к двери.

«Плохая идея», – промелькнуло в голове у Алисы, но она тут же отбросила все осторожные мысли, последовала за Леоном.

На этот раз дверь поддалась легко, открылась бесшумно. Мелодия органа стала слышнее, желтый свет давали сотни зажженных свечей.

Леон шагнул внутрь, не оглядываясь. Алиса пошла за ним, чувствуя, как сердце стучит в ушах. С каждым шагом становилось хуже – воздух казался тяжелым, будто сама церковь не хотела ее впускать.

Внутри сидели люди. Их силуэты темнели в рядах скамей. Все они смотрели вперед, лиц было не различить в полумраке. Ни один не повернулся, даже когда Алиса нечаянно задела бедром край скамьи. Горели свечи, отбрасывая на стены причудливые тени, где-то сверху мелодично играл орган.

— Что это за спектакль? – шепотом спросила Алиса, догоняя Леона.

— Просто иди, – коротко ответил он, не глядя по сторонам.

Священник стоял у алтаря, его фигура казалась расплывчатой в мерцании свечей. Он не двигался, не читал молитвы, и, если бы не чуть дрожащие руки, в которых он держал книгу, можно было бы подумать, что это и вовсе статуя.

Алиса внимательно вглядывалась в лица не замечающих ее людей, но не смогла рассмотреть ни одного. Горящие свечи отбрасывали на них тени, искажали черты, не давая разглядеть нормально. И лишь посмотрев по сторонам, Алиса увидела еще кое-что.

Фрески на стенах. Они изменились. Там, где вчера были религиозные сцены, теперь извивались искаженные фигуры. Ангелы с пустыми глазницами, демоны, похожие на карикатуры людей, сцены, которые невозможно было назвать иначе, кроме как гротескными.

Алиса замерла, вглядываясь в изображение, где человеческая фигура с отвратительной ухмылкой протягивала руку к группе стоящих на коленях людей. На миг Алисе показалось, что губы фигуры дрогнули, а голова чуть изменила положение: смотрела теперь не на людей, а на нее.

— Леон.. – тихо позвала Алиса, отворачиваясь от стены.

Его не было.

— Леон! – громче сказала она, оборачиваясь вокруг себя.

Куда он подевался?

Люди, сидевшие в скамьях, медленно подняли головы. Их лица, ранее скрытые тенью и мерцанием свечей, стали видимыми. Нет, это были не лица. Маски. Те же ухмылки, что Алиса видела на фресках. Словно вырезанные из камня не слишком талантливым мастером черты лиц. Пустые глаза смотрели прямо на нее.

Священник тоже обернулся. Его лицо оказалось таким же – маска, не просто изуродованная, а словно созданная, чтобы вызывать ужас.

Алиса отступила на шаг, инстинктивно хватаясь за край скамьи.

Что за хрень?

И где, черт побери, Леон?!

Алиса огляделась, ища его взглядом, но по-прежнему не увидела.

Звук органа стал громче, мелодия сменилась. Из медленной, мелодичной она неожиданно стала тревожной и быстрой. Люди вдруг поднялись со скамей, их движения были синхронными, как у марионеток. Они медленно выходили в проход, направлялись к Алисе, загоняя ее в угол.

— Отойдите! – Алиса резко развернулась, но проход уже был перекрыт.

И вроде бы они пока не сделали ничего плохого, но Алиса кожей чувствовала: сделают. Не стоит проверять их намерения, они и так ясны.

Медленно отходя в единственный свободный пока угол – слева от алтаря, – Алиса мельком оглядывалась по сторонам, ища выход.

Свет свечей внезапно угас, и только тогда она обнаружила, что фонарь в ее руке тоже не горит. Она потрясла его, пощелкала кнопкой, но свет не зажегся. Темнота окутала все, оставив ее наедине с громким аккордом органа. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук мог заглушить все остальное. Теперь Алиса не видела людей, не слышала их шагов, и от этого становилось еще страшнее.

Она сделала шаг назад, запнулась за что-то и упала. Лежа на холодном каменном полу, Алиса судорожно пыталась найти хоть какой-то ориентир. Но ничего, кроме мрака, вокруг не было.

Только орган, гулкий, как биение чужого сердца.

Телефон! Ей нужен телефон! Пусть не горит фонарь, но в телефоне совершенно точно было достаточно заряда.

Втайне ожидая, что его не окажется в кармане, как тогда в пещере, когда Леон пытался связаться с духом мистера Оливера, Алиса принялась хлопать себя по бокам и почти сразу почувствовала его в кармане куртки. Быстро вытащив аппарат, Алиса зажгла экран и отвернула от себя. Дисплей подстроился под отсутствие освещения и светил неярко, поэтому Алиса видела лишь ближайшее пространство вокруг себя, и рядом с ней никого не оказалось. Внезапно она поняла, что звука органа тоже больше не слышит.

Медленно сев, Алиса включила в телефоне фонарик и осмотрелась уже внимательнее. Вокруг нее были те же развалины, что она видела накануне вечером. Потемневшие от копоти стены, сломанный крест за алтарем, пустые скамейки, валяющиеся под ногами осколки статуй и молитвенники. Никаких людей с лицами-масками, никакого священника. Фрески на стенах снова обрели прежний вид, уже не пугали так сильно.

Алиса поднялась на ноги, по-прежнему светя телефоном в разные стороны. Сердце постепенно успокаивалось, и она пропустила тот момент, когда все снова изменилось. Яркий свет ударил по глазам, особенно громкий аккорд органа оглушил, заставил потеряться в пространстве. Но людей больше не было. Только орган и свечи.