Страница 9 из 44
Опаздывать я не люблю, приехала на пятнадцать минут раньше, Верки еще не было. Я огляделась. Коттеджный поселок был закрытого типа и по всему периметру обнесен забором. У въезда контрольно-пропускной пункт, шлагбаум и будка с охранником. Пройти без Верки я не могла, поэтому села на лавочку и стала ждать. Погода наконец наладилась, день был солнечный и приятный.
Я раздумывала над словами Ирины Петровны. Могла ли Маринка бросить свою привычную жизнь, чтобы вдруг поселиться где-то у новообретенных родственников? На мой взгляд, ничего бредовее просто не придумаешь. Она могла бы спокойно собрать свои вещи, взять зарядку от ноута и сумку, наконец, могла бы сообщить хотя бы мне и спокойно уехать. Зачем исчезать? Нет, причин по которым Маринка могла исчезнуть, так сказать, по собственному желанию, я не вижу. Явно произошло что-то нехорошее, хоть мне и не хотелось так думать.
– Аська, привет! – Верка хлопнула дверью такси и припустила ко мне. – Еще раз тебе спасибо, выручила!
Мы пошли к КПП, Верка на ходу позвонила кому-то, мы пару минут подождали, и охранник разрешил нам пройти. Коттеджный поселок радовал глаз аккуратными ровно подстриженными газонами. Перед нами простиралась широкая дорога со свеженьким асфальтом, по бокам которой стояли добротные двух- и трехэтажные дома за коваными заборами. Интересно, как далеко нам придется идти? Верка, будто прочитав мои мысли, сказала:
– Тут недалеко, через пять минут будем на месте.
Пока мы шли, Верка беспрерывно болтала:
– Значит, смотри: наша задача прибрать гостиную, два санузла на первом этаже и две комнаты для гостей. Мы с Маринкой обычно успевали за три часа. К семи приедет хозяйка, вернется из салона красоты с процедур, всё должно быть к этому времени готово. Понимаешь, у неё привычка такая – по пятницам приглашать гостей, подруг своих или еще кого, я точно не знаю, поэтому всё должно быть в ажуре. У Шаповаловых есть одна постоянная домработница – моя мама, но по пятницам ей требуется помощь, а хозяйка, между нами говоря, очень скупая дама, на клининг не хочет раскошеливаться, да и не любит, чтобы чужие люди по дому шастали, вот моя мама и посоветовала ей меня, а я привела Маринку, потому что одной там за три часа не вывезти…
– А как она отнесется к тому, что приду я вместо Маринки? – перебила я Веркин поток красноречия.
– Надеюсь, мы закончим до её возвращения, – буркнула Верка. – Ну, если нет, то скажем, что Маринка, допустим, заболела и я другую подругу на помощь позвала. Знаешь, одно из требований хозяйки – не являться на работу при недомогании, не дай Бог микробы или вирусы в её дом попадут, – Верка закатила глаза, показывая своё отношение к этому. – Чтобы ты понимала степень её микробофобии, поясню, что убираемся мы в медицинских масках и перчатках.
Верка остановилась у железного резного забора, за которым виднелся большой двухэтажный особняк из кирпича, набрала код, и дверь, щелкнув, открылась. Мы прошли по вымощенной камнем дорожке к дому. На пороге стояла высокая полноватая женщина в униформе. Волосы её были собраны на голове в пучок, черты лица невыразительные – маленькие глубоко посаженные глаза, рот ниткой. Выглядела она строгой учительницей.
– Это моя мама, – шепнула Верка, – Аглая Степановна. Я её предупредила, что сегодня со мной ты.
Мы поздоровались с Аглаей Степановной, и она пропустила нас в дом.
Раньше бывать в домах богачей мне не приходилось, я с любопытством огляделась и пришла к выводу, что хозяева дома – люди со вкусом, но тяготеющие не к современному минимализму в дизайне, а наоборот, к максимализму. Всего здесь было много: мебели, картин, панно, статуэток и других предметов интерьера. В гостиной неизменный камин, на полу рядом шкура какого-то животного, на окнах тяжелые бархатные портьеры.
Когда мы переоделись в комнатке для прислуги, Аглая Степановна вручила нам перчатки, маски и бахилы. Я почувствовала себя интерном в больнице, а Верка, продолжая болтать без умолку, показала мне фронт работ. За три часа нам предстояло убрать до блеска огромную гостиную, протерев электронику, все поверхности со стоящими на них фигурками и фотографиями в рамках, вымыть пол, пропылесосить мягкую мебель и портьеры на окнах, и так далее и тому подобное, а затем проделать всё ровно то же самое в двух комнатах для гостей. На десерт оставались еще два санузла, где тоже предстояло всё натереть до блеска. Я вздохнула, становилось понятным, что расспросить Верку о Маринке не удастся, потому что болтать тут просто некогда. Придется оставить разговор на другое время. Мы принялись за работу и еле успели закончить до появления хозяйки. Получив расчет от мамы Верки, переоделись и припустили к остановке.
Пока я думала, с чего начать разговор о Маринке, Верка, как обычно болтала:
– Видела, Тойота проехала? Это хозяйка, Лариса Михайловна. Между нами говоря, не самая приятная дама. Не знаю, как моя мама её терпит уже шесть лет. Раньше, говорят, домработницы в доме особо не задерживались, поработают три-четыре месяца и до свидания. Хозяйка очень придирчивая, надменная, рядом с ней чувствуешь себя человеком второго сорта, да еще эта её маниакальная помешанность на чистоте. А вот Николай Анатольевич, хозяин, совсем другое дело. Мама говорит, что он всегда найдет время перекинуться парой слов, узнать, как дела, не то, что Лариса Михайловна, та предпочитает сделать вид, что тебя нет, поздоровается сквозь зубы и отвернется. Жаль только, что у хозяина сейчас большие проблемы со здоровьем, онкология, я подробностей не знаю, но говорят, что ему недолго осталось.
– А дети у них есть? – спросила я из вежливости, чтобы поддержать разговор.
– Есть, сын Митя, взрослый уже, живет отдельно. Они с отцом, кстати, на дух друг друга не переносят. Мама рассказывала, что, весьма вероятно, сынок съехал не по собственному желанию, а по настойчивой просьбе отца. Квартиру ему купили в элитном жилом комплексе Заречное, самом крутом в городе.
– Если сын уже большой мальчик, наверное, он и сам был не против пожить отдельно, – размышляла я.