Пропавшая подруга

Мы вымыли руки, я налила воды в чайник и нажала кнопку. В этот момент из комнаты вдруг раздалось громкое шипение и собачий скулёж. Мы с Ромой, не сговариваясь, бросились туда. Оказалось, что Сёма загнал бедную Джули под батарею, где она сейчас и сидела, мелко дрожа. Кот, прижав уши, время от времени грозно шипел.

– Придётся пока закрыть Сёму в ванной, – вздохнула я. – Сейчас швабру возьму.

У Сёмы всегда была патологическая боязнь швабры. Как только её доставали и брали в руки, кот мгновенно испарялся из поля зрения – забивался под кровать или запрыгивал на самый верх шкафа, откуда зорко следил, когда же ненавистная палка вернётся на своё место. Добавлю, что никто и никогда его не бил, тем более шваброй, поэтому до сих пор оставалось неясным, почему этот предмет для уборки внушает в кота такой ужас. Взяв швабру, я продемонстрировала её коту, тот бросился бежать на кухню. Зайдя туда вслед за ним, я прикрыла дверь, чтобы он опять не пустился в бега, и вскоре смогла взять его на руки, после чего отнесла в ванную и закрыла со словами:

– Знаю, что ты не любишь здесь сидеть, но у меня не осталось выбора – ты очень негостеприимен.

Войдя обратно в комнату, я увидела милую картину – Рома достал собачку из-под батареи и теперь сидел с ней в кресле и поглаживал по шёрстке.

– Наверно, надо покормить её, – сказала я.

– Давай я покормлю, – предложил он, – а ты сможешь заняться чаем.

Устыдившись, что совсем забыла про чай, я пошла на кухню и через пару минут устыдилась еще больше – подать к чаю мне было нечего, в последний раз в магазине я взяла только батон, бутылку молока и нарезку сыра.

– Слушай, у меня всё не было времени нормально закупиться продуктами, – сказала я виновато, – могу предложить к чаю только бутерброды с сыром.

– Годится, – сказал он, вставая.

Мы быстро перекусили, потому что мне уже пора было собираться на подработку с Веркой.

– Слушай, мне нужно уехать из дома на часа три-четыре.

– Я возьму Джули к себе, – Рома сразу понял, к чему я веду. – Как-то жалко Сёму столько времени держать запертым в ванной, да и Джули будет одной не по себе в незнакомом месте.

– Хорошо, спасибо тебе.

– Да не за что. Давай подвезу, куда там тебе надо?

Я согласилась и вскоре мы тормозили у КПП на въезде в посёлок, где меня уже ждала Верка.

– Позвони, когда закончите, я подвезу вас до дома, – предложил Рома.

– Да брось, у тебя, наверное, свои дела есть, – сказала я. – Сами доберемся, не проблема.

– А Джули? Ты ведь заберёшь её?

– Да, конечно. Давай я напишу тебе, когда вернусь и ты привезёшь её?

На том и порешили. Рома уехал, а я подошла к Верке. Она, как и в прошлый раз, позвонила своей матери, и нас вскоре пропустили.

– Теперь Рома с тобой роман крутит? – усмехнулась Верка.

– О чём ты? – удивилась я. – Мы ищем Маринку, он мне помогает.

Прозвучало это, как оправдание, и я почувствовала неловкость.

– Да? – Верка хитро улыбнулась. – Поэтому он тебя подвозит сюда?

– А что в этом особенного?

– Поверь мне: парни просто так ничего не делают.

– Поверь мне: ты преувеличиваешь, – в тон ей сказала я, и с удивлением отметила, что слова Верки меня почему-то разозлили.

Аглая Степановна встретила нас и отвела переодеваться, но в этот раз убираться нам не пришлось: не успели мы натянуть перчатки и маски, как к нам постучались.

– Девочки, отбой, – мы услышали голос Аглаи Степановны из-за двери. – Хозяйка только что звонила, сказала, что на сегодня все мероприятия отменяются, убираться не нужно.

Через пару минут мы вышли из комнатки, и мама Верки сказала:

– Получается, зря вы сегодня сюда прокатались. Предлагаю попить чаю с булочками, раз так вышло. Света, наша кухарка, два противня напекла. Хозяйки часа два точно не будет, она поехала в больницу к мужу, Света уже ушла, так что я одна пока здесь хозяйничаю.

Я хотела вежливо отказаться, но Верка взяла меня за руку и потянула на кухню.

– Не беспокойся, – сказала она, – всё ок.

Когда мы расселись, а на столе появился чайник со свежезаваренным чаем и большое блюдо с румяными булочками, стало ясно, зачем меня пригласили на это внеплановое чаепитие. Мама Верки очень хотела узнать подробности исчезновения Маринки и результаты наших с Ромой поисков. Оно и понятно, Маринка же Веркина подруга детства, она знает её с малых лет. Я неспеша рассказала в общих чертах всё, что на данный момент нам известно. Верка и её мама, кажется, были в полном шоке.

– Боже мой, – сказала Аглая Степановна, качая головой, – получается, что у Мариночки есть живой отец! Вот почему она так хотела искать родственников, чуяло её сердце…

– Думаешь, она нашла его? – спросила у меня Верка.

– Не знаю. Маринка должна была встретиться с Алёной Емелиной, но на встречу не пришла, может быть как раз потому, что её к тому моменту уже нашёл отец и необходимость общаться с Алёной отпала? К бывшей заведующей библиотекой Ветровой приезжал какой-то мужчина, который расспрашивал о Маринке, и к её неродной тётке Ольге тоже. Возможно, это и был Маринкин отец.

– Вот это да, – выдохнула Веркина мама. – Получается, есть шанс, что с Мариной всё хорошо, просто она находится у своего отца?

Я молча пожала плечами.

– Всё-таки как-то не сходится, – задумчиво сказала Верка, – меня смущает то, что Маринка никому ничего не сказала и что предпочла просто исчезнуть, наплевав на своих приемных родителей, которые её вырастили, на её подруг, наконец…

– Да, – согласилась я, – это совсем на неё не похоже.

– Девочки, кстати, я всё думаю, а с Митькой нашим она как познакомилась?

– С каким Митькой? – хором спросили мы с Веркой.

– Ну как с каким? С хозяйским сыном.

Аглая Степановна посмотрела на наши ничего не понимающие лица и тоже удивилась:

– Вы что же, ничего об этом не знаете?

– О чём, ма? Объясни нормально, – взмолилась Верка.

– Ну, просто я однажды видела нашу Мариночку с хозяйским сыном Митей на улице, они стояли на светофоре, а потом стали переходить дорогу на зелёный свет. Я в тот день ездила на рынок за парным мясом для хозяев, сидела в такси и очень хорошо их видела в лобовое стекло.

– Как давно это было? – спросила я.

– Так…надо подумать. Это было примерно в начале июня, я обычно два раза в месяц езжу на рынок: в первых числах месяца и потом после пятнадцатого.

– Может, ты обозналась? – не поверила Верка.