Страница 40 из 48
Глава 21
Мы вернулись в дом Борза. Едва за нами закрылась дверь гостиной, меня прорвало. Вся боль, отчаяние и ярость, копившиеся днями, вырвались наружу.
—Ты мерзкий подонок! — выкрикнула я и кинулась на него, несколько раз ударив по лицу, по спине. — Ты обещал, что привезёшь мне дочь! Где она?! Сколько мне ещё ждать?! Ждать, когда ты соизволишь показать её мне?! Привезти мне моего ребёнка!
Борз резко перехватил мои руки и легонько завёл их за спину, после чего прижал меня к себе.
—Успокойся , Софи
Я задыхалась от эмоций. Всё внутри дрожало, голос срывался:
—Я не могу больше так, Борз! Я не могу жить без моей дочери… Я каждый день просыпаюсь и засыпаю с мыслью о ней. Я не сплю, не ем — только думаю, где она, что с ней, не обижают ли её…
Борз прошептал, касаясь губами моей макушки:
—Будь ко мне нежнее, пожалуйста, ласковее, и получишь всё, что пожелаешь… Мы же договорились.
Я зло прорычала, срываясь в слёзы:
—Я больше не могу так, больше не хочу жить без моей дочери… Я не могу…
Ноги подкосились, и я осела на пол прямо в его руках. Борз резко встряхнул меня за плечи, прижимая к себе:
—Всё зависит от того, насколько быстро ты станешь моей. Полностью моей.
Я выругалась, всхлипывая. Глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Потом согласно кивнула, отталкивая его:
—Сегодня. Ночью. Ты получишь всё, что хочешь, сегодня ночью.
Борз улыбнулся: холодно, расчётливо, но с явным облегчением.
—Вот и чудно. Я закажу что‑нибудь на ужин, посмотрим какую‑нибудь комедию. А после нас ждёт незабываемая ночь…
Он встал с колен, отряхнул брюки и направился в ванную.
Оставшись одна, я поняла: сегодня ночью я потеряю любимого человека: мужчину, без которого меня больше нет. Но Борз привезёт мне дочь. Я заберу свою девочку, и мы сбежим ото всех. Куда угодно, лишь бы подальше от этой лжи, угроз и шантажа. Лишь бы начать всё сначала.
Вытерев слёзы рукавом, я поднялась в комнату, чтобы переодеться. Дрожащими руками достала из шкафа нижнее бельё простое, белое, без лишних деталей. Поверх надела обычную белую рубашку на пуговицах. Она была чуть великовата, но это не имело значения.
Вышла на балкон. Вечер был свежим и тихим. Прохлада освежала, слегка остужая разгорячённое лицо и утишая боль в груди. Ветер ласково коснулся волос, будто утешая.
Достала телефон. На экране блокировки: фотография дочери. Я сохранила её, пока смотрела видео на планшете Борза. Роза сидела на балконе, читала книгу, а потом кто‑то позвал её, и она улыбнулась, отложив страницы. Такая живая, настоящая, моя…
—Девочка моя, моя красавица, — прошептала я, глядя на экран. — Солнышко моё, я заберу тебя, и мы с тобой сбежим вместе, обратно в Россию. Розочка моя…
Коснулась губами фотографии, чувствуя, как по щекам снова побежали слёзы. И вдруг мурашки пробежали по всему телу. Что‑то изменилось. Воздух стал гуще, напряжённее. Я почувствовала знакомый взгляд: он будто испепелял меня изнутри, прожигал насквозь. А потом донёсся голос словно издалека, но такой родной, такой болезненно знакомый:
—Дочь?! Какая дочь, Софи? Наша? Наша дочь?! Она жива?!
Я резко обернулась.
Алишер стоял рядом со мной на балконе. Видимо, он забрался сюда по виноградным лозам и выступам в стене, те самые старые лозы, что оплетали фасад дома Борза. Его тёмные волосы слегка растрепались, на руках виднелись царапины от шипов, но глаза горели таким огнём, что у меня перехватило дыхание.
Он смотрел на меня не с гневом, не с презрением, а с болью, с недоумением, с отчаянной надеждой.
—Алишер… — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. — Что ты здесь делаешь?
Он сделал шаг ко мне, протянул руку, но не дотронулся.
—Отвечай, — тихо, почти шёпотом произнёс он. — У нас есть дочь? Ты скрывала это от меня? Всё это время?
Я закрыла глаза, сглотнула ком в горле. Слова застряли где‑то внутри, но я знала: теперь я должна сказать правду. Всю правду.
—Да, — прошептала я. — У нас есть дочь. Её зовут Роза. И Борз привезёт её мне, если я останусь с ним. Прости.
Алишер замер, переваривая услышанное. Потом медленнопрошептал:
—Прости и ты меня…
Я замерла в замешательстве…Что происходит?!
Алишер
Я стоял на балконе и не мог поверить своим ушам. Дочь? У меня есть дочь? Та, кого я похоронил шестнадцать лет назад, оказывается, жива! И она где
то рядом, ближе, чем я мог себе представить…
София. Моя жена. Как она могла скрывать это от меня всё это время? И ещё хуже она собиралась отдаться этому Борзу, этому ненормальному, только ради того, чтобы он привёз ей нашу дочь. Почему не рассказала мне сразу? Почему не доверилась?
— Прости… Прости меня, пожалуйста, — шептала София, утирая слёзы. — Считай, что я умерла для тебя. Мне придётся остаться с ним, иначе я никогда не увижу дочь. Он увезёт её, Али, он увезёт Розу или ещё что
нибудь сделает с ней. Один раз я её уже потеряла, другого такого раза не будет!
Она убрала телефон и прошептала:
— Уходи. Прости меня и уходи.
Внутри всё кипело. Боль, гнев, отчаяние всё смешалось в один клубок. Я шагнул к ней, схватил за плечи и резко развернул к себе.
— Уходить? — прошипел я, сжимая пальцы. — После всего, что ты натворила? Ты скрывала от меня дочь, София! Я же думал, что она мертва, а ты молчала! И теперь ты готова отдаться Борзу за шанс её увидеть?
— У меня не было выбора! — выкрикнула она, пытаясь вырваться. — Он угрожал мне! Я должна была что
то сделать!
— Ты должна была прийти ко мне! — я встряхнул её сильнее.
Наши лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга. Я чувствовал её прерывистое дыхание,.. Её губы дрожали, а глаза блестели от слёз.
—Прости меня…
— И ты прости меня, — тихо сказал
— За что?! — София испуганно посмотрела на меня.
Вместо ответа я наклонился ближе. Наши губы почти соприкоснулись. Я ощутил вкус её дыхания: солоноватый от слёз, почти как море.
— За это, — прошептал я и нащупал в кармане платок, влажный от лекарства.
София вскрикнула, забилась в моих руках, пытаясь оттолкнуть. Её ногти впились в мою щёку, оставляя глубокие царапины. Она извивалась, хрипло дыша, но я крепко держал её, не давая вырваться.
Она сделала ещё несколько судорожных вдохов, её сопротивление ослабло. Тело обмякло в моих руках, глаза закрылись: она уснула.