Страница 2 из 48
Глава
Глава первая
Сижу в самолёте, прижавшись виском к прохладному иллюминатору. За стеклом — бескрайнее небо, размытые облака, а внутри салона — привычная суета. Рядом со мной — мой брат Кирилл. Он разговаривает по телефону с Аделиной, своей девушкой, и, кажется, совершенно не задумывается о том, что его голос разносится по всему салону.-
-Аделина, послушай, рядом со мной нет никаких девок! Я лечу по делам компании, нашей компании, где мы оба работаем! — его голос звучит раздражённо, но в то же время с ноткой юмора.
— Да, София со мной, но она — моя сестра! Перестань устраивать сцены на расстоянии, это глупо!Аделина, послушай, рядом со мной нет никаких девок! Я лечу по делам компании, нашей компании, где мы оба работаем! — его голос звучит раздражённо, но в то же время с ноткой юмора.
Я подавляю усмешку. Аделина явно ревнует. И кто бы её винил? Кирилл — не просто красивый мужчина. Он — воплощение совершенства. Широкоплечий, высокий, с тонкими, почти аристократическими чертами лица. Его улыбка способна растопить даже самое ледяное сердце, а взгляд — пронизывать насквозь.
Но дело не только во внешности. Кирилл — специалист высшего уровня, правая рука президента нашей компании. Тот доверяет ему заключение самых сложных договоров, полагается на его интуицию и аналитический ум. Мой брат богат, стильно одет, всегда безупречен. Неудивительно, что девушки не могут оторвать от него взгляд.
За глаза его называют «красавчиком». И я не могу не гордиться им.
Я же… совсем другая. Тоже симпатичная, даже очень. Но холодная, отстранённая. Злая, как любят говорить некоторые. Мужчины одновременно восхищаются мной и злятся — ведь я для них неприступная крепость. Женщины шепчутся за спиной, называя меня ведьмой. А я всего лишь врач.
Первоклассный психолог. Когда-то я мечтала стать нейрохирургом. Воображала себя в операционной, с скальпелем в руках, спасающей жизни. Но один случай перевернул всё. После него я ушла из хирургии, не в силах смириться с бессилием перед некоторыми диагнозами.
Теперь я психиатр в частной клинике. Лечу души, а не тела. И нахожу в этом своё призвание.
Кирилл бросает на меня короткий взгляд, будто чувствует, что я наблюдаю за ним. Улыбается уголком губ и возвращается к разговору с Аделиной. Я отворачиваюсь к окну, позволяя себе задуматься о предстоящем путешествии. Кавказ… Горы, суровые лица, жёсткие правила. Что нас ждёт там?
«Только бы всё прошло гладко», — думаю я, сжимая пальцами подлокотник. Но в глубине души уже понимаю: гладко не будет. Эх, тогда я ещё не знала чем для меня обернётся этот отдых…
Кирилл наконец отключил телефон, устало провёл рукой по волосам и бросил на меня виноватую улыбку.
-Извини, Соня. Аделина иногда… чересчур эмоциональна.
Я лишь махнула рукой:
- Всё нормально. Пойду в туалет, а то долго ещё лететь.
Пробираясь по проходу между креслами, я старалась не задевать подлокотники — самолёт слегка покачивало. Впереди виднелась табличка с пиктограммой туалета. Я ускорила шаг, уже предвкушая возможность привести себя в порядок…
И тут прямо передо мной возник он.
Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и пронзительными карими глазами. Он нагло оттолкнул меня плечом и рванул к двери туалета.
--
Эй! — возмутилась я. — Я первая подошла!
Но он даже не обернулся. Дёрнул ручку, начал протискиваться внутрь.
Что‑то во мне щёлкнуло. Я не собиралась уступать. Вцепилась в его рукав, потянула на себя:
-
Вообще‑то я здесь первая!Вообще‑то я здесь первая!
Он обернулся, сверкнув глазами:
-Девушка, не создавайте проблем.
— Проблемы создаёте вы! — парировала я, упираясь ногой в порог и пытаясь протолкнуться следом.
Мы толкались у двери, каждый пытался оттеснить другого. Он был сильнее, но я — упорнее. В какой‑то момент я сделала резкий рывок, он отступил на шаг, и мы оба ввалились внутрь. Дверь захлопнулась за нами.
В тесной кабинке мы оказались лицом к лицу, почти касаясь друг друга. Он резко развернулся, чтобы открыть дверь, но из‑за нехватки места случайно толкнул меня. Я потеряла равновесие и начала падать назад — прямо на запертую дверь.
Он среагировал мгновенно: схватил меня за талию, пытаясь удержать. Но инерция была слишком сильной — мы повалились вместе, с глухим стуком ударившись о дверь. Кабинка затряслась, заскрипела.
— Осторожно! — выдохнул он мне в самое ухо, всё ещё сжимая мои плечи.
На мгновение мы замерли в этой нелепой позе: я прижата к двери, он нависает надо мной, наши лица в каких‑то сантиметрах друг от друга. Его дыхание щекотало кожу, а пальцы всё ещё сжимали мои плечи — крепко, но не болезненно.
За дверью послышались шаги. Женский голос — судя по всему, стюардессы — неуверенно произнёс:
— Э‑э… молодые люди, всё в порядке?
Мы одновременно отстранились друг от друга, но было уже поздно.
— Да, всё нормально! — поспешно ответила я, пытаясь пригладить волосы. — Просто… дверь заклинило!
Стюардесса переглянулась с бортпроводником и охранником, которые подошли следом. Тот понизил голос:
— Может, они… ну… заняты?
— Чем «заняты»?! — возмутилась я, покраснев от негодования. — Мы застряли!
Бортпроводник кашлянул:
— Может, дать им ещё пару минут? Чтобы закончить… э‑э… свои дела?
— Да вы что, с ума сошли?! — я готова была взорваться. — У нас тут техническая неисправность!
Мой «сокамерник» закатил глаза и громко, чётко произнёс:
— Уважаемая , здесь сломалась ручка двери. Мы не можем выйти. Нам нужна помощь.
Наступила пауза. Потом стюардесса нервно рассмеялась:
— Ох, простите! Сейчас вызовем техника.
Пока ждали, я пыталась привести себя в порядок, избегая взгляда своего случайного соседа. Он же, напротив, разглядывал меня с откровенным любопытством.
Наконец дверь открыли. Мы вышли в проход — и тут я поняла, что всё пошло не так. Пассажиры перешёптывались, бросали на нас многозначительные взгляды. Кто‑то хихикал, кто‑то осуждающе качал головой.
— Это не то, что вы подумали! — воскликнула я, обращаясь ко всем вокруг. — У нас просто сломалась дверь!
Но мои слова, похоже, только подлили масла в огонь. Улыбки стали шире, перешёптывания — громче.
Мой недавний оппонент вдруг расплылся в широкой ухмылке. Он наклонился ко мне и нарочито громко, так, чтобы слышали все рядом, произнёс:
— Зато какой отличный перепихон получился, правда, красотка?