Страница 8 из 92
— Если это эхо истории четырехлетней давности, то и дело одно. Тогда нам тоже поначалу казалось, что преступления не связаны между собой. Хотя Федоров уже со второго случая твердил о взаимосвязи, а Велесов ― о возможной серии. Но очевидно все стало только после третьего случая. Пока у нас тоже маловато данных, чтобы сказать с уверенностью, но я решил начать приглядываться к этим событиям уже сейчас. Неофициально, конечно.
— Ну и как? Что там пока вырисовывается?
Соболев пытливо посмотрел на него поверх чашки.
— Тебе правда интересно? Или просто надеешься найти в моих наработках способ утопить Юлю Федорову?
Карпатский ответил ему укоризненным взглядом.
— Не надо делать из меня монстра, который охотится за несчастной девушкой. Если она здесь ни при чем, я буду только рад. Но пока мне все видится иначе.
— Да? А вот можешь объяснить мне ― нормально, внятно, с аргументами, без упоминания интуиции ― почему девчонка, которая в жизни мухи не обидела, видится тебе каким-то маньяком?
— А ты готов меня услышать? Или просто хочешь другу отчитаться, что у меня есть на его жену?
— Не надо делать из меня крысу, ― явно передразнивая его, ответил Соболев. ― Я, конечно, Владу помогаю, когда вижу, что это к лучшему. Но я на него не работаю.
Прозвучало довольно убедительно. И потом, если они действительно хотят разобраться в происходящем, кто-то должен начать этот разговор первым. Молчать и рыть в одиночку ― еще и неофициально ― определенно контрпродуктивно.
— Хорошо, тогда вот тебе факты и мои аргументы. Первое дело ― убийство Екатерины Осиповой. Она работала на Федорову..
— Но у них не было конфликтов!
— Зато связь есть. Дай договорить. Не будем забывать, что некую странную запись, якобы ставшую причиной гибели другой девушки, подруги нашли в гостинице Федоровой, во всегда запертом подвале, ключ от которого якобы куда-то делся. Да, его могли похитить. Да, плеер с записями могли подбросить. Но с тем же успехом Федорова могла просто снять ключ со связки и использовать, когда ей было нужно. Могла подбросить плеер, но не учесть того, что его заберет не та девушка. И все же потом обе подруги приехали именно сюда и обе погибли: одну мы нашли мертвой на качелях, другую ― в воде. И Федорова тогда была и на озере, и у качелей, ее следы обнаружены на месте преступления, на ее руках ― кровь жертвы.
— Потому что она ее нашла. Не всякий, кто нашел, тот и убил.
— Не всякий, кто нашел, тот не убил, ― парировал Карпатский. ― Еще скажи, что тебе таких случаев не попадалось. Но допустим. Если две девушки встретились на озере, чтобы послушать записи, и обе погибли, то у кого плеер?
— У убийцы.
— Верно. И мы, как наше доблестное следствие, могли бы подумать на озерного маньяка, Кирилла Надежина, но едва плеер попадает в руки к нему, он бросает его в воду. Убийца Осиповой плеер не выбросил, а подкинул третьей подруге ― Диане Стрелецкой, оставил в ее номере. Значит, маньяк Осипову не убивал. Кто был тогда в гостинице? Чета Федоровых, их охранник, московский коуч и сама Диана. Магнитные замки не работали, войти мог кто угодно, но это риск: вдруг кто-то заметит. А кто вполне официально заходил в комнату по весьма невинному поводу?
— Кто?
— Федорова. Якобы присматривая за работой временной горничной. Уйма возможностей незаметно подложить плеер.
— С тем же успехом это могла сделать сама горничная, которой кто-то денег сунул, ― возразил Соболев. ― Или вообще кто угодно мог проникнуть в гостиницу и сделать это. Там тогда ни наблюдения не было, ни карточек этих.
— Предположим, ― кивнул Карпатский. ― Но Федорова могла ― и это важно. Идем дальше. Второе дело: похищение девочки. Зайцева призналась в содеянном, но как она могла провернуть подобное самостоятельно? Предположим, утащить мастер-карту несложно, это можно сделать и дважды, если уж сумел один раз, но подключиться к системе видеонаблюдения неизвестно где ― мы ведь не нашли место подключения ― задача не для дамочки, клепающей рекламные тексты по заказу. И второе похищение она на себя не взяла, да и не нужно оно ей было. А там снова: подключение к системе видеонаблюдения, невероятно ловкое проникновение на этаж.. Да и в обоих случаях совершенно непонятно, как похитители ― и Зайцева, и наш неизвестный ― покинули гостиницу, не засветившись на камерах. Когда я говорил с Зайцевой, она обмолвилась, что в вечер похищения вернулась в гостиницу, но не через центральный вход. Очевидно, есть еще какой-то способ попасть внутрь, возможно, даже миновав камеры, но кто может знать все это достаточно хорошо? Хозяева гостиницы! И это снова приводит нас к Юлии Федоровой.
Неожиданно для него Соболев улыбнулся.
— Ты упускаешь один важный момент во второй истории. Кто убил Зайцеву?
Карпатский напрягся. Это был вопрос, на который он не знал ответа, хотя видел предполагаемого убийцу собственными глазами. И тот вполне мог прикончить и его. Однако по какой-то причине пощадил.
— Там темно было, свет мигал, ― невнятно ответил он, чересчур пристально разглядывая кофе в своей чашке. ― Я не уверен..
— Ты знаешь, что видел, просто не можешь сказать, ― уверенно заявил Соболев. В его тоне слышались нотки сочувствия. ― Ведь слова прозвучат безумно, и ты сам себе не готов поверить, а потому знаешь, что не поверит никто.
Карпатский хмуро посмотрел на него исподлобья, одновременно заглядывая в собственные воспоминания и видя в них маленькую девочку с окровавленным ртом, стоящую посреди коридора. В мигающем свете ламп она то принимала образ похищенного ребенка, то становилась похожа на древнюю старуху, которую чуть позже нашли повешенной на дереве в лесу. В тот вечер девочка бросилась на него, а когда он выстрелил, сбежала по потолку.
Если бы очевидец рассказал Карпатскому такую историю, он отправил бы его сдавать тест на наркотики.
— Я не знаю, кто именно убил Зайцеву, но этот.. кхм.. человек должен быть связан с похитителем второй девочки. С тем, кто помог Зайцевой с первым похищением. Ее убрали, чтобы она его не сдала. Или ее.
— А вот соглашусь! ― усмехнулся Соболев. ― И тут есть важный нюанс: в тот вечер убили не только Зайцеву. Кто еще погиб?
— Охранник, ― задумчиво протянул Карпатский.