Страница 79 из 92
Ни десерта, ни чая, ни тем более кофе Диана не захотела, но Савин предпринял еще одну попытку угостить ее, когда они проходили мимо его номера. Она вновь отказалась, а добавила, что провожать ее дальше не нужно. Он не стал настаивать.
Пересекая главный холл, Диана попрощалась с администратором и вышла на крыльцо. Было еще светло, но на улице уже почти никого не было. Она приметила на пристани только Игоря: он как раз шел от кромки озера к гостинице. По крайней мере, так ей сначала показалось, но потом он вдруг свернул в сторону заросшей, почти непроходимой части берега и скрылся из вида.
Диана уже спустилась с крыльца и собиралась пойти к парковке, когда ей в голову вдруг пришла мысль, заставившая улыбнуться и вернуться в главный холл.
* * *
С того самого момента, как отдал напарнику ключи от машины, Соболев в глубине души знал, что рано или поздно окажется на пороге номера, который они еще недавно вместе обыскивали. Ради этого и остался, сразу приметив, что машина Кристины все еще на парковке, а значит, и она сама продолжает гостить на Медвежьем озере. И это, возможно, лучший, если не единственный, шанс поговорить с ней.
Однако ему потребовалось больше двух часов на то, чтобы собраться с мыслями, решиться и все-таки постучать в нужную дверь.
Когда та распахнулась, сразу стало понятно, что Кристина его не ждала, а может быть, и вовсе не знала о его приезде. Впрочем, она недолго выглядела растерянной. Чуть надменно приподняв брови, поинтересовалась:
— Что ты здесь делаешь?
— Поговорить хочу. Пустишь?
— О чем?
— О нас.
Удивительно, но выражение ее лица после этих слов заметно смягчилось. Кристина открыла дверь шире и кивнула, мол, проходи. Он не заставил просить себя дважды. Дошел примерно до центра зоны гостиной, скользнул взглядом по креслу под включенным торшером, с лежащей на сидении книжкой и придвинутым поближе пуфиком. На журнальном столе стояла чашка с зеленым чаем ― чувствовался запах жасмина, как Кристина любит. Соболев быстро представил, как за минуту до его прихода она сидела здесь, читала, потягивая недавно заваренный напиток: над кружкой поднимался полупрозрачный пар.
Сама Кристина была одета в удобные спортивные лосины, длинную футболку и теплые носки, хотя холодно не было. Светло-русые волосы она собрала в небрежный пучок и заколола на затылке, не обращая внимания на выпавшие пряди. Это был такой знакомый и такой родной ее вид, что в груди моментально защемило.
Каким надо быть глупцом, чтобы добровольно уходить от нее? Соболев уже не раз задавался этим вопросом, мирился, а потом снова находил повод хлопнуть дверью. Либо этот повод находила она, случалось и так.
— Если ты уже говоришь, то включи звук, ― с едкими нотками в голосе попросила Кристина. ― А то мне ничего не слышно.
Соболев моментально вспомнил, в чем была причина примерно половины их ссор: в ее язвительной натуре, проявляющейся с завидной регулярностью. Вторую половину обычно обеспечивало его уязвленное самолюбие.
Он снова повернулся к ней, отчаянно пытаясь подобрать слова из тех, что крутились в голове уже какое-то время, но, как назло, они все куда-то разбежались.
— Знаешь, иногда я чувствую себя полным идиотом, ― только и смог выдохнуть Соболев, не отрывая взгляда от ее лица.
По ее губам скользнула усмешка. Кристина покачала головой, но при этом сделала крошечный шаг ему навстречу.
— Справедливости ради: ты не полный идиот, ты довольно стройный идиот, но пользы от этого чуть. И скажи мне уже то, чего я не знаю.
Соболев тоже сделал шаг к ней. В довольно скромном пространстве номера это сблизило их почти до расстояния вытянутой руки, но все равно между ними оставалась целая пропасть. В голове по-прежнему крутились глупые банальности вроде: «Я не хочу тебя терять. Мне без тебя плохо. Давай попробуем еще раз. Ты как наркотик для меня..» Все это прозвучало бы глупо, а главное ― все это он уже говорил, ничего нового. С каждым разом слова становилось подбирать все сложнее.
Кристина поначалу смотрела на него выжидающе, но постепенно в ее взгляде все заметнее становилось разочарование.
— Уже хоть что-нибудь скажи, ― тихо попросила она, и теперь в голосе прозвучали нотки отчаяния.
Ему почему-то померещилось непроизнесенное продолжение: «Дай мне повод дать тебе еще один шанс!» На этот раз она даже не шагнула, а просто качнулась к нему, поэтому шаг сделал он: один уверенный, широкий, полностью покрывший расстояние между ними.
Она выставила перед собой руку, упираясь ладонью в его грудь, но в этом не чувствовалось настоящего желания остановить, только лишь напоминание: «Сначала скажи!»
— Я люблю тебя.
Вырвалось как-то случайно, без подготовки и даже без уверенности в том, что это именно те самые слова. Просто этого он еще не говорил. За четыре года их ненормальных отношений ― ни разу.
Однако, когда слова прозвучали, они показались очень даже правильными. И во второй раз дались гораздо легче, несмотря на ее крайнее удивление и страх, что ничего подобного не прозвучит в ответ:
— Кристи, я действительно люблю тебя, но..
«..все это так непросто для меня!» ― так и осталось непроизнесенным, поскольку Кристина заставила его замолчать самым эффективным образом ― поцелуем. А когда на мгновение оторвалась от его губ, прошептала:
— Никаких «но», Андрюш, остановимся на «я люблю тебя». Испортишь все чуть позже, ладно?
Спорить с этим предложением Соболев не стал. В конце концов, красноречие никогда не было его сильной стороной.
* * *
В начале одиннадцатого Юля вышла на крыльцо гостиницы, чтобы перед сном подышать и полюбоваться вечерним озером. Уже совсем стемнело, но ярко горящие фонари разгоняли мрак, позволяя видеть, как поблескивает вдалеке вода, даже не выходя на пристань.
Ветер то и дело налетал на нее резкими порывами, заставлял зябко ежиться, несмотря на то что в целом вечер был теплым. Воздух, как всегда, пах водой, а еще какими-то цветами. И совсем немного ― едой с кухни. Со стороны ресторана доносилась приглушенная музыка, позволяя чувствовать безопасную близость других людей и наслаждаться одиночеством.