Страница 28 из 44
Глава 19
Юрий
Под утро мне приснился странный сон. В этом сне были огромные, в человеческий рост, сугробы, а еще там были Оля и Светочка. Мы втроем делали снеговика и почему-то очень веселились, громко хохотали и валялись от смеха в снегу.
— Я замерзла, — вдруг сказала Оля, и у нее сразу сделалось такое бледное лицо и так сильно посинели губы, что я испугался.
Логично было бы перестать валяться в снегу — ну, хотя бы подняться на ноги. Увы, как это часто бывает во сне, я не мог действовать логично. Вот почему я потянул Олю на себя, а она сразу поняла, чего я хочу, и легла на меня сверху. Я крепко обнял ее.
— Не бойся, согрею… Я горячий.
— Цезаль голячий, — подтвердила Светочка и бросила в меня снежок, но промахнулась.
— И правда, горячий, — шепотом сказала Оля и прикоснулась холодными губами к моей щеке.
Я почувствовал, что ее губы согреваются. Мне стало так хорошо.
— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил я.
Оля молчала, смотрела задумчиво.
Я занервничал. Неужели не выйдет?
— Слушай, я ведь твой босс… Ты должна подчиняться своему непосредственному начальнику!
Она снова ничего не ответила.
— Горячий босс на холодном снегу, что может быть лучше! — крикнул я, не зная, как до нее достучаться.
— Что может быть лучше? — засмеялась Светочка и бросила в меня очередной снежок.
— Ты сказал, чтобы я исчезла из твоего дома, — ответила Оля, не разжимая губ.
Я вздрогнул. Значит, не забыла?
— Ты велел мне убираться… — добавила она, наполовину растворяясь в воздухе. — Я тогда подчинилась, Юр.
Через мгновение она растаяла у меня в руках, словно призрак. Светочка тоже исчезла. Я остался в снегу совсем один.
***
Проснулся в холодном поту. Вскочил с кровати и пару минут бегал по комнате, не в силах унять сердцебиение. Потом метнулся в душ и долго стоял там под горячими струями, надеялся успокоиться. Потом еще тщательно чистил зубы и не менее тщательно брился, надеясь, что эти рутинные процедуры помогут мне прийти в себя.
Кстати, помогло. Я и правда успокоился.
Сон — это просто сон. Подумаешь, сон! Ничего не значит. Выбросить из головы и забыть. Всё, проехали.
Я спустился вниз, пошел на кухню. Там не было никого — девочки явно любят поспать.
Задумался, что мы будем завтракать. Бутерброды для ребенка каждый день — ну, это как-то не очень хорошо, надо сварить кашу.
Порылся в шкафчиках, обнаружил гречку. Без понятия, откуда она в моем доме, но будем считать, повезло.
Закинул крупу в мультиварку. Надеюсь, чудо в перьях не будет капризничать и отказываться от очень полезной каши? Сам-то я эту гречку терпеть не могу.
Поискал, что там еще у меня в холодильнике. Нашел сыр, колбасу, хлеб тоже есть — я лучше перебьюсь бутербродами, чем буду давиться гречкой.
Сделал заодно омлет. Хотел яичницу с беконом, но снова подумал, что для ребенка это не лучший вариант.
Как раз, когда я заваривал чай, на кухню вошли Оля со Светочкой.
— Доброе утро, — сказала Оля. — Дороги расчистили?
— Доброе, еще не звонил, — ответил я.
— Что у нас сегодня покушать? — спросила Светочка.
— Очень вкусная гречка и еще омлет, — сказал я.
— Не-е-е… — Светочка в ужасе замотала головой. — Я не ем глечку!
— Она не любит гречку, — подтвердила Оля.
— Что значит «не любит»? — удивился я. — Надо, Света, надо! Гречка ужас какая полезная! Ты вот хочешь вырасти большой и сильной?
В глазах у нее было столько сомнения, что я со вздохом добавил:
— А спорим, я больше тебя гречки съем? Давай со мной наперегонки?
***
После завтрака мы втроем пошли строить снежную крепость.
Свету все же удалось накормить гречкой — Оля одарила меня полным восхищения взглядом. Правда, ради достижения этой цели мне пришлось накормить проклятой гречкой и себя самого.
А еще Света заявила после завтрака, что я теперь ей должен. Она согласилась на гречку, значит, придется мне согласиться на снежную крепость.
Я не нашелся, что возразить.
Позвонил парням-охранникам, сказал, что нужна их помощь, пусть подойдут.
Потом позвонил управляющему, спросил, что там с дорогой. Честно говоря, я ожидал услышать, что уже всё расчистили.
— Юрий Сергеевич, ну немного осталось! — ответил управляющим таким несчастным голосом, что я даже ругаться не стал на него. — Вы не поверите, еще одна снегоуборочная машина ночью навернулась! Просто мистика какая-то… Но к обеду сто процентов закончим, я вам клянусь!
Повесил трубку и посмотрел на Олю.
— Неужели не расчистили? — пробормотала она.
— Теперь говорят, к обеду, — сказал я. — Кстати, почему ты так уехать торопишься? Дома ждут?
— Я уже говорила, — нахмурилась она. — Как встретишь Новый год, так и проведешь. А я категорически не согласна провести с тобой весь следующий год вместе.
— Почему? — тут же заинтересовалась Светочка. — Юлий Цезаль холоший, мам!
Я посмотрел на нее с улыбкой. Даже потеплело на душе. Но потом перевел взгляд на Олю и тоже нахмурился.
— Ты взрослый образованный человек, — сказал я. — И веришь в такие глупости?
— Ну, в эту примету я верю. — Оля пожала плечами.
— Ерунда. — Я покачал головой. — Обычное суеверие. К тому же, Новый год ты тут со мной точно не будешь встречать, после обеда вы уедете. Нет ни малейшего шанса, что…
— Ну мы идем стлоить клепость или нет, я вас сплашиваю? — возмутилась Светочка.
Мы, конечно, пошли.
Оля тоже пошла с нами — сказала, что нога у нее не болит совсем и ей надоело сидеть дома.
Во дворе уже вовсю работали охранники, Алексей, Сашка и Антон — они сгребали лопатами снег в кучу побольше.
— Ну, парни, кто эту штуку строить умеет? — спросил я.
— Мы в прошлом году с сыном строили, — ответил Алексей; он старше остальных, ему, насколько я знаю, под сорок.
— Значит, будешь начальником стройки, — объявил я.
— Так, что делать надо? — деловито спросила Светочка.
— Сейчас накидаем сугроб повыше, утрамбуем его лопатами и польем водой. — Алексей улыбнулся. — Потом пристроим к нему еще другие стены. Можно прорезать окошки. Если оттепели не будет, долго простоит.
— Ула! — обрадовалась Света. — За лаботу, мальчики!
Работа и в самом деле закипела. Парни забрасывали снег лопатами, а мы с Олей таскали его ведрами — у меня было ведро побольше, конечно, у нее маленькое. А еще игрушечное детское ведерко досталось Светочке — уж не знаю, где Алексей его раздобыл, но чудо в перьях прыгало от восторга.