Страница 25 из 44
Глава 17
Юрий
«Слава богу, что подушки не перьевые», — подумал я, когда Оля нанесла мне особенно мощный удар справа, а милая девочка Светочка подлетела и вмазала слева.
Перьевые по закону жанра непременно лопнули бы, а я потом до ночи собирал бы по всей гостиной эти самые перья.
А так — дешево отделался, всего лишь раз пятьдесят получил подушкой в табло. Мелочи жизни, о чем тут вообще говорить.
Оля кричала:
— Н-на тебе, н-на! Н-на тебе по наглой бесстыжей роже!
И ведь, что характерно, попадала, я и уворачиваться-то почти не успевал. Правда, успевал лупить ее в ответ подушкой по заднице — прямо вот с размаху, от души! В то же время Светочка, как маленькая оса, подскакивала и жалила меня своей подушкой то сзади, то сбоку, и снова убегала прочь, не даваясь в руки, не позволяя себя поймать.
— Почему это встречать тут со мной Новый год — плохая примета? — орал я.
— Потому что как встретишь, так и проведешь! — орала в ответ Оля. — Даром не надо! Только через мой труп!
Короче, было весело.
В конце концов я все-таки изловчился, завалил Олю, своего главного неприятеля, на ковер и прижал сверху. Заодно прижал ее руки к полу, чтобы не рыпалась.
Она тяжело дышала, пыталась сдуть с лица растрепанные волосы и смотрела на меня широко распахнутыми глазами.
А я гадал, чувствует ли Оля, какая у меня сейчас твердая проблема образовалась в штанах…
— Сдаешься? — прошептал я.
— Еще чего, — прошептала она в ответ.
Улыбнулся.
— Всё равно я победил.
— Нет, я победила! — крикнула Светочка.
Она двинула мне подушкой по затылку, видимо, на десерт. А потом забралась ко мне на спину, как обезьянка, и снова крикнула:
— Ула! Я цаль голы!
Я слегка изогнулся, поймал мелкое чудо в перьях одной рукой и стащил ее на ковер. Света визжала, заливалась хохотом.
А я смотрел на Олю и поражался, какая она красивая.
***
Вечером мы все-таки запекли семгу, как и просила Света. Она осталась очень довольна ужином, помогала с готовкой, болтала без умолку и заваливала меня сотней вопросов в секунду.
Оля, наоборот, была тихой и задумчивой, в основном молчала, делегировав мне общение со своей дочерью. А еще у нее высохли джинсы, и она наконец-то переоделась. Теперь я даже не знал, что чувствую по этому поводу — облегчение или сожаление?
После ужина я разжег камин, и чудо в перьях минут пятнадцать танцевало и прыгало перед ним, вереща от восторга.
Потом девочки устроились на диване в гостиной, и Оля принялась читать Свете сказки из сборника, который отыскался у них в сумке.
А я слонялся по дому и искал, чем занять себя.
Через час переделал все дела и, не придумав новых, тоже пошел в гостиную. Сел в кресло чуть в стороне от дивана и стал слушать сказку, которую Оля читала Светочке.
Сначала она читала с выражением и даже на разные голоса — разыгрывала перед ребенком целый спектакль. Однако Оля дочитывала одну сказку, Света требовала вторую, третью, еще и еще, и постепенно Олины интонации делались все более монотонными. Она стала запинаться, путать слова и делать длинные паузы.
В конце концов Оля пробормотала: «Я только чуть-чуть полежу…», переместилась в горизонтальное положение и уснула.
Света вздохнула, подняла с пола выпавшую из Олиных рук книгу и направилась ко мне.
— Ну что, Юлий, мамочка устала и спит. Плидется тебе пло Цалевну-лягушку читать.
Я не стал ей отказывать. Мог бы, конечно, но почему-то не стал. Света быстренько забралась ко мне на колени и пристроила голову у меня на груди. Я обнял ее одной рукой и подумал, что хотел бы иметь такую дочку. Такую же неугомонную, бойкую, нахальную и милую! Раньше о сыне мечтал, а теперь вот завидую Оле.
У нее есть уже собственное чудо в перьях, а у меня нет — и пока не предвидится…
— Только я не умею так здорово, как твоя мама, читать, — предупредил я Свету.
— Ну, ничего, научишься, ты еще молодой, — снисходительно улыбнулась она. — Читай пока, как умеешь, но сталайся.
Когда после Царевны-лягушки я перешел к Серому Волку, Света уже спала, не выдержав, судя по всему, моего монотонного чтения. Да, Светочка, я тебе не мама. И даже не папа, увы.
Я пристроил книгу на подлокотник и задумался. Вот что мне делать с двумя спящими красавицами? Понятия не имею. В принципе, время уже позднее…
После некоторого замешательства я все же подхватил Свету поудобнее и понес ее наверх, в ту самую спальню, где они с Олей провели вчерашнюю ночь.
Там я положил ее на кровать, подальше от края, и, как мог осторожно, снял с нее ободок с пером и платье жар-птицы. Кажется, я был весьма неуклюж, пытаясь разобраться с многочисленными пуговицами-бусинками, но Света, к счастью, не проснулась. Укрыл ее одеялом, подоткнул со всех сторон. На край кровати пристроил большую подушку, чтобы эта попрыгунья-стрекоза на пол не свалилась.
Подождал немного, убедился, что крепко спит, и вернулся на первый этаж.
Оля тоже спала — все там же, на диване, подложив правую руку под голову. Я приблизился, опустился на колени, уперся ладонями в диван и принялся задумчиво разглядывать эту девушку, которая когда-то так много для меня значила.
Я пять лет о ней не вспоминал. Нет, вспоминал, конечно. Но не так уж и часто, и преимущественно в контексте «как я ее ненавижу». Оля не должна была снова ворваться в мою жизнь. Какого черта она ворвалась?
Завтра дороги все-таки расчистят, и Оля со своей дочерью уедут отсюда.
Сколько мне понадобится времени, чтобы успокоиться и снова всё забыть? Не знаю. Надеюсь, немного.
Я подхватил Олю на руки и пошел с ней наверх.
Шел и гадал: проснется или не проснется. А вдруг, если проснется, обнимет меня за шею и поцелует? Я смогу устоять? Нет, точно не смогу.
Поднимался я очень аккуратно, чтобы ни в коем случае Олю не разбудить.
На втором этаже поколебался немного. Хотелось отнести ее спать в свою собственную комнату. Очень хотелось, да.
Но я отнес ее в ту же спальню, что и Светочку.
Осторожно положил Олю на кровать, на свободную половину. Раздевать не стал — побоялся, что разбужу. Укрыл одеялом. Заодно поправил одеяло этому маленькому чуду в перьях, потому что она уже успела его с себя сбросить.
Постоял немного рядом с кроватью.
Наконец вышел и прикрыл за собой дверь.