Страница 15 из 44
Глава 10
Юрий
— Мам, мам, мам, мам, мам! — настойчиво повторяла Света. — Ну мам, ну пойдем на кухню, я хлебушка хочу!
Оля сидела на полу, обняв себя руками, и ни на что не реагировала. Она как будто была в шоке и никак не могла понять, о чем ее просит неугомонное чудо в перьях.
— Оля, ребенок хочет есть, — не выдержал я. — Да и ты, думаю, тоже. Хватит сидеть на полу, идите на кухню и позавтракайте уже, в конце концов!
Она перевела на меня задумчивый взгляд, кивнула и встала. Молча взяла Свету за руку и повела ее на кухню.
Свободной рукой Света прижимала к себе оранжевое платье, а на голове у нее трепыхалось перо жар-птицы. Правда же, чудо в перьях, как ее еще назвать.
Я остался один в комнате и снова стал смотреть в окно.
Да, этот Новый год я надолго запомню.
Второй день продолжается праздник сюрреализма.
И ведь жил себе спокойно, преуспевал и процветал, а Олю и все, что с ней было связано, пять лет уж как выкинул из головы.
Какого черта она опять пролезла в мою жизнь? Почему все так получилось, почему она была на конференции, почему сбежала, почему я сразу, а не через два дня или через неделю, поехал за ней, почему у нее сломалась машина, почему такой снегопад?
Почему мы теперь заперты с ней и ее ребенком в одном доме — возможно, до вечера? Как мне вести себя, о чем говорить? Я собирался выяснить, зачем она устроилась в мою компанию, а потом уволить! Это заняло бы пятнадцать минут! Я не подписывался торчать тут с ней целый день!
С кухни послышался какой-то совершенно безумный грохот. Что они там уронили? Холодильник? Шкаф с посудой?
Я сорвался с места и побежал.
***
Как ни странно, на кухне не обнаружилось особого разгрома. Всего лишь кувшин с водой разбился — ну, немудрено, на плиточный пол что ни урони, сразу разбивается. Осколки разлетелись по всей кухне, еще немного вылилось воды, а в остальном все было цело — даже удивительно.
Света сидела на стуле и весело болтала ногами. Оля с совершенно потерянным видом стояла рядом и смотрела на осколки.
— Извини… — выдохнула она. — Кувшин из рук выскользнул, я не нарочно…
— Не пележивай, мамочка! — утешила ее Света. — Посуда бьется к счастью, так бабуля всегда говолит!
— Судя по количеству осколков, счастье нас всех ждет просто запредельное, — пробормотал я.
И тут же махнул рукой, заметив, что Оля еще сильнее поникла:
— Да расслабься уже. Это такая ерунда. Я думал, вы тут всю кухню разгромили.
— Я уберу, — пробормотала Оля. — У тебя есть, чем убрать? Какой-нибудь веник, щетка, тряпка?
Откуда мне знать, что у меня есть? Я вызываю два-три раза в неделю клининг, а они приезжают со своими тряпками и швабрами.
— Пойдем, посмотрим, — вздохнул я.
Мы отправились с ней в кладовку, где, к счастью, обнаружилась и щетка, которой можно смести крупные осколки, и тряпки, и даже пылесос. Понятия не имею, откуда у меня все это хозяйство. Похоже, купил сто лет назад и ни разу не использовал.
Оля взяла то, что ей понравилось, и побрела на кухню. Я вернулся в гостиную. Не успел сесть на диван и взять в руки телефон — хотел проверить рабочую почту — как услышал совершенно душераздирающий вопль Светы:
— Ой, мамочка!
Господи, да что еще?!
Пара секунд, и я буквально влетел на кухню. Там все было почти по-прежнему: осколки валялись на полу, только теперь к ним еще присоединились швабра и тряпка. Света сидела на стуле, только закрыла глаза ладошками.
Оля сидела на соседнем стуле, закинув левую ступню на колено — при этом максимально вывернув ее вверх.
— Зайка моя, ты не бойся, все хорошо… — нервно повторяла она и пыталась дрожащими руками аккуратно снять носок со ступни.
До меня наконец-то дошло, что на ней нет обуви, только вот эти беленькие носочки. По белой ткани все заметнее растекалось кровавое пятно.
— Господи, Оля, да что ты за человек! — зарычал я и присел перед ней на корточки.
— Не девушка, а катастрофа ходячая! — Я взял в руки ее ступню и быстро снял окровавленный носок.
— О чем ты вообще думала, когда кинулась убирать стекло, по сути, с босыми ногами? — Теперь я разглядывал тонкий и узкий осколок, застрявший у нее в ноге чуть ниже большого пальца.
— Ну конечно, я думала, что надо быть осторожной, — буркнула она. — Просто этот осколок оказался таким незаметным, вот я на него и наступила…
— А нельзя было какие-нибудь тапочки заранее попросить?
— Да толку-то от твоих тапочек сорок седьмого размера! Я в них упаду, у меня же тридцать шестой!
— Я нашел бы тебе женские тапочки. Или ты думаешь, у меня тут женщин в гостях не бывает?
— Это какие такие женщины у тебя в гостях бывают? — сразу заинтересовалась Света.
Я закатил глаза. Какие, какие… На самом деле, единственные женские тапки у меня в доме предназначены для матери. Мать приезжает ко мне редко, но иногда такое случается. А еще она из тех странных людей, которые шагу не ступят без обуви по дому или квартире.
Что касается остальных женщин, которые у меня бывают, ни одной из них тапки еще ни разу не понадобились. Зря, что ли, у меня на первом этаже везде теплый пол?
— Надо вытащить осколок, — сказал я, — но руками его не подденешь, нужен пинцет.
— У меня есть щипчики для бровей, — сказала Оля.
— Где?
— В косметичке. А косметичка в сумке. А сумка в гостиной осталась. Ох, я сейчас… допрыгаю…
— Сиди уже.
Я сбегал в гостиную, принес ее сумку. Вытащил косметичку, потом пинцет, потом пинцетом аккуратно вытащил осколок. Ощупал ее ногу, но других осколков, слава тебе господи, не обнаружил.
Потом я сбегал за аптечкой, обработал порез перекисью и заклеил пластырем — рана, к счастью, оказалась небольшой, и кровь уже перестала идти.
Оля порывалась проделать все манипуляции самостоятельно, но я ей не позволил. Хватит с меня несчастных случаев. Этой девушке даже пластырь нельзя доверить, она им себя убьет.
— Молодец, Юлий! — похвалила меня Света. — Ты еще лаз маме помог!
— Да, большое спасибо… — Оля заметно покраснела.
— Обращайся, — усмехнулся я.
И вдруг поймал себя на мысли, что мне не хочется выпускать ее ступню из своих ладоней. Что мне хочется прикоснуться к ней губами. Она такая маленькая… раньше это меня поражало и восхищало одновременно. Когда-то, в другой жизни, мы с Олей иногда принимали вместе душ, а потом я нес ее в постель и покрывал всю ее поцелуями, каждую пяточку, каждый пальчик на ноге…