Страница 51 из 90
— Пока не знаю. – Савин пожал плечами. – Как вариант: нам нужно расставить зеркала по комнатам.
— И как это поможет? – вновь усомнился Соболев.
А Карпатский неожиданно для остальных высказался в поддержку этой версии:
— Вполне вероятно, что четыре зеркала, найденные рядом с телом блогера, соответствуют четырем комнатам. В каждой из них зеркала как будто не хватает. И Диана обратила внимание на то, что на мебели в одной из комнат и на раме одного из зеркал похожие подпалины, как если бы они все побывали в пожаре.
— Но как понять, какое зеркало относится к этой комнате? – задался вопросом Влад. – Тут никаких подпалин. И никаких зацепок.
— Разве что по отпечаткам, когда закончится сравнительный анализ, – вздохнул Соболев. – Других способов пока не вижу.
— Ладно, давайте тогда пойдем дальше, – решил Карпатский, добавив на лист с описью еще и вопрос: «Какое зеркало?»
— Тогда вторая комната, – объявил Соболев, раскладывая фотографии в соответствии с описью на другой четверти стола. – Кстати, та самая, где мебель с подпалинами. То же самое: стол, кровать, шкаф, стулья.. Снова все довольно старое, но не в таком ужасном состоянии. Посуда есть, но она чистая. А вот бутылок нет.
— Зато есть пачка сигарет, – заметил Карпатский. И бросил на Савина выразительный взгляд. – Тоже.. винтажных.
— Из семьдесят девятого года? – уточнил Влад. В сигаретах он разбирался еще хуже, чем в водке.
— Едва ли, – мотнул головой Карпатский. – Но, думаю, я такие видел и даже иногда покупал в нулевых. Дешевая марка, брал ее, когда с деньгами совсем туго было.
— Дешевые сигареты из нулевых, – задумчиво произнес Савин. – Вероятно, это и указание времени истории, и штрих к портрету ее героя. Что еще там есть?
— Из примечательного – краска для волос, черная, и контактные линзы, – прочитал Соболев по описи. – Кстати, они цветные, карие. То есть, не для коррекции зрения, а для изменения цвета глаз. О, и вот еще что: письмо!
— А значит, адрес и точная дата – по почтовому штемпелю, – оживился Карпатский. – Да и содержимое письма многое может рассказать.
Однако по фотографиям разобрать нужные детали не удалось и пришлось снова идти в лабораторию Логинова, чтобы взять и письмо, и конверт. Они уже были отделены друг от друга и разложены по пакетам для улик.
— Двадцатое февраля, – не без труда прочитал на штемпеле Карпатский. – Год – 2004. Значит, насчет нулевых я не ошибся.
— А адреса там какие? – поинтересовался Соболев, пока Влад внимательно читал письмо.
— Примечательно, что оба адреса в Шелково. Но один на улице Ленина – это адрес получателя. А адрес отправителя – на Центральном проспекте, недалеко от нас.
— А Ленина – это вообще где? – нахмурился Соболев.
— Да это старый микрорайон, отсюда почти полчаса на машине.
— Ясно. Выселки.
— Вроде того. Что там с письмом? – Карпатский вопросительно посмотрел на Влада.
— Это письмо бабушки Валентины – так указано в подписи – к взрослой внучке Марии, которую она, судя по всему, толком никогда и не видела, разве что в детстве пару раз. Бабушка просит прощения за то, что когда-то разорвала отношения с ее матерью, своей дочерью, жалуется на здоровье и выражает надежду, что внучка согласится навестить ее, а то и поселиться с ней, поскольку одной ей очень тяжело. Обещает финансовую поддержку и всю ту любовь, что не дала раньше ей и недодала ее матери, пока та была жива.
— Суть конфликта автора письма с дочерью уточняется? – поинтересовался Савин.
— Весьма обтекаемо: Валентина упоминает выбор, который сделала ее дочь и который она не смогла принять. Речь вроде как о мужчине: дочь выбрала кого-то очень недостойного, по мнению своей матери, и тот ее со временем бросил, чем подтвердил правоту Валентины. Но дочь оказалась слишком гордой и упрямой, чтобы это признать, даже когда пришла с маленькой Марией к матери за помощью. А Валентина, судя по всему, в тот момент тоже пошла на принцип и помочь отказалась, пока дочь не признает ее правоту и свою ошибку. На том они разошлись и больше не виделись. Вероятно, годы Валентину все-таки смягчили, и она стала искать дочь, но узнала, что та умерла за два года до этого, поэтому она хочет наладить отношения хотя бы с внучкой.
— Не факт, что годы ее смягчили, – хмыкнул Карпатский. – Возможно, просто здоровье подточили, и одной справляться стало трудно, вот дама и вспомнила о дочери. А когда оказалось, что той уже нет в живых, сгодилась и внучка.
— А чей смартфон был в той комнате? – спросил Савин. – Дианы?
Карпатский сверился со своими записями и покачал головой.
— Я тоже так сначала подумал, но нет.
И он вывел на описи имя «Юлия».
— Странно. Юля одно время действительно носила цветные контактные линзы и волосы давно красит, но не в черный цвет, – нахмурился Влад. – И у нее в семье никогда не было таких проблем. У Лиды, ее мамы, с ее матерью весьма натянутые отношения, как раз из-за давней истории с отцом Юли, но помогать та никогда не отказывалась, а Лида никогда не отказывается помочь родителям. Я уже не говорю о том, что никто из них не курит.
— У Дианы как раз в семье не все благополучно, – заметил Карпатский, – но цвет волос и глаз у нее натуральные, и она не курит. Да и мать ее на курильщицу не похожа, волосы тоже не красит, цветные линзы не носит. Так что тут вряд ли имеет место ошибка со смартфоном. Скорее, наше первое предположение оказалось неверно: история комнаты никак не связана с пропавшей девушкой, чей смартфон в ней найден.
— Но здесь мы хотя бы легко можем определить, какое зеркало должно быть в той комнате, – хмыкнул Соболев.
— Еще бы нам это что-то давало, – проворчал Влад.
— Рано отчаиваться, ребят, – заметил Савин с натянутой улыбкой. – Мы только половину комнат изучили. Давайте дальше.
И он сам взялся раскладывать фотографии предметов в соответствии с третьей описью. Остальные внимательно рассматривали новые предметы мебели – старой, но добротной, в весьма хорошем состоянии, – вязанные крючком салфетки, расстеленные на столах и комодах, вазочки, бокалы и прочую посуду, стоявшую внутри старинного буфета, а также подсвечники с оплывшими свечами и нож с пятнами крови. Среди прочих лежал и снимок с пятном на стене. По предварительному выводу эксперта, это тоже была кровь.
— А зеркала с пятном крови на раме там нет? – сразу заинтересовался Соболев.