Последняя легенда

Глава 17

20 августа, пятница

Медвежье озеро

Случайно или нарочно, а Федорова поселила его в ту же самую комнату, в которой Карпатский ночевал, когда расследовал дело о похищении дочки постояльцев. Воспоминания накатили, едва он переступил порог. Впрочем, все гостиничные номера одной категории похожи друг на друга, так что память могла активизироваться, даже если бы его поселили в другой.

Захлопнув дверь, Карпатский скинул кроссовки, прошел в комнату, оставил ключ на письменном столе и замер примерно по центру свободного от мебели пространства, не зная, чем заняться. В соответствии с принятым большинством планом ему следовало сделать пару звонков, но их лучше отложить на утро. Сейчас все равно никто ничего не станет делать, он только вызовет раздражение поздним обращением. Хотелось есть, но совершенно не было желания идти в местный ресторан. Карпатский решил, что сделает это попозже.

А пока он открыл створку окна, пристроился на подоконнике и достал из кармана пачку сигарет. Задумчиво посмотрел на нее. Курить в номерах было запрещено, следовало выйти на улицу, но в прошлый раз его это не остановило: при открытом окне он и так почти на улице. Но тогда Карпатский мог оправдать себя тем, что занят и не хочет тратить время на соблюдение формальностей. Сейчас подобного оправдания у него не было.

Да и курить, как ни странно, не очень-то хотелось. В последнее время он стал делать это значительно реже. Диана не курила и не любила запах сигарет. И к тому же всегда расстраивалась, когда Карпатский курил при ней, считая, что он тем самым наносит себе непоправимый вред. Ему не хотелось лишний раз расстраивать ее, как и раздражать неприятным запахом, поэтому, когда они были вместе, он или совсем не курил, или курил мало. А потом заметил, что и без Дианы под боком тянется к сигаретам значительно реже, чем раньше, словно привычка постепенно ослабевает.

Вот и сейчас он отложил пачку в сторону, так и не достав сигарету, и просто глубоко вдохнул вечерний воздух. После заката жара сходила на нет, поэтому сейчас тот был прохладным и приятным, напоенным запахами летнего леса и пресного водоема.

Может быть, Федорова права, и эта размолвка с Дианой не точка, а всего лишь поворотный момент в их отношениях, в который становится критически важным, чтобы он наконец уже принял решение и сказал ей то, что она так хочет услышать? Сделал шаг, взял на себя ответственность и наконец уже попытался построить не хлипкий шалаш, в котором временно укрываешься от жизненных невзгод, а полноценный дом, в котором они оба будут жить?

Но едва эта мысль оформилась в голове, как ей сразу возразили. Сегодня голос страха звучал как голос бывшей жены: «Себя тебе не жалко, так хоть ее пожалей».

Карпатский не солгал Диане, когда сказал, что не планировал сегодня встречаться с Ксенией. Они никогда раньше не пересекались на кладбище, с самого начала распределив дни: она приезжала на могилу в день рождения Гели, а он – в день гибели. Они не договаривались, просто само как-то сложилось и стало системой. Поэтому Карпатский очень удивился, когда бывшая вдруг появилась у ограды и позвала его: сам он ее не заметил, поскольку был занят уборкой налетевших и засохших листьев, иголок, мелких веточек и даже шишек.

На кладбище они больше молчали, переговариваясь только в самых необходимых случаях. Ксения помогла с уборкой и заменой цветов, добавила к его букету свой. О том, что хочет поговорить, сказала, только когда они вышли за ворота: Карпатский предложил подвезти ее до железнодорожной станции, а она в ответ попросила уделить ей полчаса.

Почему повез ее на Парковую, Карпатский сам не знал. Десять лет назад, когда они жили в Шелково вместе, эта улица еще не была прогулочной зоной, а тему разговора Ксения не озвучила. Только когда они уже заняли свободную скамейку и он принес ей кофе со льдом, призналась:

— Я очень скучаю по тебе, Слав.

— Вот это новость, – резко, почти грубо отозвался он. Больше от неожиданности. – С чего вдруг?

— Ты злишься на меня, я знаю, – грустно улыбнулась она. – И ты имеешь на это право. Я сама на себя злюсь. За все, что натворила..

— Это ты о своем Паше? – поинтересовался Карпатский все тем же тоном, помянув нового мужа Ксении больше из вредности, чем действительно ожидая услышать в ответ:

— Да.

Это прозвучало еще более неожиданно, почти шокирующе. Карпатский никогда не встречался с тем мужчиной, поскольку и с Ксенией совсем не общался эти годы. Но их родители продолжали жить в одном городе и периодически пересекаться, а потому кое-что он о нем знал. Хорошая работа, почти полное отсутствие вредных привычек, трехкомнатная квартира, доставшаяся по наследству. Казалось, этот Павел во всем лучше него. Просто идеальный вариант для создания семьи.

Или нет?

— Я совершила ошибку, но поняла это слишком поздно. Я так быстро бежала от тебя и от всего пережитого, что у меня не было времени задуматься о чувствах, о будущем. Поначалу мне даже все нравилось: новая жизнь, новое место, новый мужчина, ребенок.. И это уже как будто не я, а значит, и всего, что было, как будто и не было..

Ксения замолчала, а Карпатский с силой затянулся, пытаясь ничего на это не ответить. Не сказать, в каком аду все это время находился он сам.

— И что же пошло не так? – только и спросил он после нескольких секунд гнетущего молчания.

— Я очнулась. Когда уже подрос Вадик, и у меня снова появилось время думать. Я поняла, что живу с мужчиной, которого не люблю и никогда не любила. Да и он меня тоже..

— А это ты с чего взяла?

Ксения пожала плечами.

— Со временем почувствовала. Он отстранился, стал реже бывать дома, а даже когда он там, то как будто все равно не со мной. Думаю, у него кто-то есть.

— Думаешь? Или имеешь все основания полагать?

— Я не знаю, Слав! Я же не сыщик.. Но женщины чувствуют такое.

— А чего ты от меня-то хочешь? Чтобы я за ним проследил и выяснил наверняка? Извини, Ксюш, но я не по этой части. Это тебе к частнику.

— Я здесь не для этого, – отмахнулась она. – Я лишь хочу узнать, есть ли у нас шанс вернуть то, что было.

Это уже прозвучало как гром среди ясного неба: оглушающе и отчасти пугающе. Карпатский повернулся и уставился на бывшую жену, пытаясь уловить малейший намек на издевку или неудачную шутку. Но она смотрела в ответ с мольбой и надеждой.

— Ты с ума.. – начал он, но Ксения не дала ему продолжить, приложив кончики пальцев к его губам, а потом скользнула ладонью по его щеке, лаская и несмело улыбаясь.