Старуха

— Последнее, что я помню, — вы шли по коридору… И всё. Меня словно выдернули из розетки. Я будто уснула, но чувствовала… что что-то не так. Ужасно не так. А потом только и могла, что слушать голоса твоих служанок! Но никто ничего вразумительного так и не сказал... Не знала, что и думать!

Как это возможно? Вы же в моей голове! Как вы могли исчезнуть?

Обсуждать это сейчас было нельзя. Сара, всхлипывая, продолжала:

— Капитана я нашла быстро… но я не заметила, что герцогиня Кальвини беседовала с ним за колонной. Я позвала его, а она пошла следом… и все увидела.

Я закрыла глаза. Горечь и жгучий стыд подкатили к горлу.

— А чего тебе, собственно, стыдиться?

Меня избили. А потом меня вырвало у всех на глазах...

— …Господи. Сволочь. Как он посмел,

— простонала бабка. В Голосе слышались те же слезы, что и у Сары.

Мое состояние нельзя было описать. Глухая грусть, а под ней — абсолютная зияющая пустота. Но сквозь это пробивалась тревога. Служанки что-то недоговаривали. Даже мое последнее представление, когда я познакомилась с бабкой-подселенкой в своей голове, не вызывало у них такого потерянного, испуганного вида. Они будто боялись произнести что-то самое главное.

— Говорите, — повторила я. Уже без приказа в голосе. С предчувствием.

Эдис сделала глубокий вдох. Подняла на меня взгляд.

— Ваше Величество, — произнесла она без дрожи, чтобы не было никаких сомнений. — Вы беременны.