Старуха

Мелодия подхватила другие пары, и вскоре паркет засверкал движением и среди этих кружащихся пар я увидела их.

Он и она. Эрик и леди Изелла из Дарсии.

Картинка была настолько идеальной, настолько… правильной, что у меня в груди что-то болезненно сжалось и тут же заледенело.

Он вёл её безупречно, с той самой военной выправкой, которая превращала вальс в чёткий, красивый манёвр. Она же, вся розовая от счастья и волнения, смотрела на него снизу вверх, словно он был рыцарем из её девичьих грёз. Двойственные чувства — ревность, горькая и бесплодная, и странное облегчение, что он танцует с кем-то другим, а не со мной, — смешались в один тяжёлый ком. Я не могла ничего поделать. Только принять.

Как приговор.

Между тем, с трудом оторвав прилипший взгляд к паре, я заметила, как челюсть рядом сидящей Мелани напряглась, а её пальцы сжали веер. Старшая сестра явно была не в восторге, а вот герцогиня-мать наблюдала за сыном не просто с каменным спокойствием — в уголке её глаза я уловила тень удовольствия и тревоги. Она была рада видеть сына с прекрасной леди, но из-за того, кто этот танец устроил, всё послевкусие наверняка было подпорчено.

— Ваше величество…

Я вздрогнула, услышав Марию, что стояла сзади моего дивана, наклонившись так близко, что её дыхание коснулось моей шеи. В голосе явно сквозило что-то сдавленное, почти паническое.

— Прошу прощения… У меня… каблук треснул. Мне нужно отойти, чтобы сменить туфли. Позволите?

Я обернулась, встретив её широко раскрытые глаза.

— Конечно, — кивнула я. — Иди скорее.

Она не стала ждать повторного разрешения. Резко выпрямилась и почти побежала прочь, протискиваясь между слугами и гостями, и вскоре её платье скрылось в толпе. Смотря ей вслед, странное предчувствие шевельнулось внутри меня.

— Сломанный каблук,

— фыркнула бабка.

— Классика. Только вот глаза у неё были больно испуганные. Интересно, чего это наша кисейная барышня так спохватилась?

Я не знала ответа. Я попросту вновь приклеилась взглядом к кружащейся паре, отмечая, что улыбка на лице Эрика становилась всё шире, искреннее, а глаза искрились удивлением и интересом.