Страница 72 из 112
Он нахмурился, закрыл глаза, то ли слишком устав, то ли просто думая о чем-то. Результат его раздумий меня удивил.
— Ты могла бросить меня. Просто ничего не делать. Уйти и дать мне умереть. Даже твоя Богиня не посчитала бы это убийством. Никто бы тебя не осудил и не наказал, но ты бы освободилась от меня.
Фолкнор снова открыл глаза и посмотрел на меня.
— Почему ты этого не сделала? Зачем рисковала? Дым был очень едким. Я сам просил тебя уйти, но ты осталась. Почему?
Я не могла оторвать взгляд от его глаз, но что ответить — не знала. Да, я могла освободиться от него, но я.. не хотела. Не такой ценой. Я не могла позволить ему умереть. Я не хотела, чтобы он умирал. Правда была в том, что мне нравилось сидеть с ним в полутемной комнате и чувствовать, как его холодные ладони сжимают мои. Как кончики пальцев скользят по коже, вызывая мурашки на спине и отзываясь этим странным ощущением внизу живота.
— Нея? — позвал он еще тише, чем говорил до этого, напоминая, что ждет ответа.
— Я не могла.
Вот так. Пусть и непонятно, но зато честно, как есть. И пусть вместе со мной гадает, почему я не могла.
— Останься, — и снова его шепот был едва различим.
Я удивленно приподняла брови. Он в своем уме? Одно то, что я сижу на его кровати в ночной рубашке и халате почти за полгода до свадьбы, уже было верхом неприличия по моим меркам. Остаться в его комнате на ночь? Может, он еще предложит мне спать в своей постели?
— Кровать большая, — он словно прочитал мои мысли и снова слабо улыбнулся. — А я не в том состоянии, чтобы посягать на твою честь.
— Зачем мне оставаться?
Выразительная бровь снова шевельнулась, а я недовольно поморщилась. Прозвучало так, словно я не видела смысла оставаться здесь, если моей девичьей чести ничего не грозит.
— Ты можешь быть в опасности, — просто ответил он. — Я все объясню завтра. Но сейчас лучше тебе быть рядом со мной.
Я вспомнила слова его матери, вспомнила девчонок из школы, подумала о том, что случившееся в лаборатории может быть не несчастным случаем, и поняла, что мне действительно не хочется никуда уходить. Путь до моей комнаты в общежитии казался очень неблизким на фоне всех тревожных мыслей.
Я попыталась встать, но тут же поняла, что и так никуда не смогла бы дойти. Во мне не оказалось сил даже на то, чтобы обойти кровать и лечь с той стороны, с которой оставалось много свободного места. И я решила: если уж нарушать приличия, то по-крупному.
Фолкнор ничего не сказал, но наверняка очень удивился, когда я скинула туфли и вытянулась на кровати рядом, спиной к нему, положив голову ему на плечо. Однако это не помешало ему обнять меня и прижать к себе, словно он боялся, что я свалюсь с края. Хотя места тут тоже хватало.
Он зашевелился, и я почувствовала, как он пытается накрыть меня пледом, который лежал поверх его одеяла. Я помогла ему, после чего снова положила голову на его плечо.
— Что с твоими волосами? — поинтересовался он внезапно, когда мы наконец устроились.
— Долгая история.
— Расскажешь мне завтра?
— Расскажу, — после недолгого колебания пообещала я.
— Хорошо. Будь добра, погаси свет.
Я дотянулась до выключателя лампы, щелкнула им, и в спальне моментально стало гораздо темнее. Остатки моего воспитания попытались возмутиться происходящим, но у них ничего не вышло. Мне нравилось ощущать тепло его тела рядом, руку, которой он обнимал и держал меня, его дыхание, касавшееся моих волос. Его близость и явное желание защитить давали мне хотя бы немного того тепла и уюта, о котором я мечтала когда-то, представляя свою семейную жизнь.
Может быть, Торрен Фолкнор никогда не будет любить меня так, как он любил свою первую жену или как я хотела бы, чтобы меня любили, но, по крайней мере, я нужна ему. Сейчас он был единственным человеком во всем мире, которому я действительно была нужна. Пусть чтобы спасти себе жизнь, продолжить род и защитить свои земли. Но при этом он хотел, чтобы мне было хорошо — он сам так сказал матери — и собирался позаботиться обо мне. И мне хотелось верить, что у него это получится.
Потому что лежа в темноте рядом с ним, слушая его хриплое дыхание и рассеянно поглаживая руку, которой он меня обнимал, я больше никуда не хотела бежать. Как бы глупо и парадоксально это ни звучало, здесь и сейчас я наконец чувствовала себя в безопасности.