Страница 50 из 112
— Настолько, чтобы прыгнуть с крыши? — усомнилась я. — А если ее столкнул тот человек в плаще? Не зря же она пыталась мне на него указать.
— Я в любом случае виноват в том, что с ней случилось, — он снова посмотрел на меня, но на этот раз его взгляд казался скорее несчастным, чем прожигающим. — Если она прыгнула из-за нашей ссоры, то я ее довел. Если ее столкнули, то не уберег. Это мой дом. И если в нем завелся убийца, то виноват в этом я.
— Вы слишком суровы к себе..
— Я притягиваю смерть, — настойчиво заявил Фолкнор. Слишком эмоционально, и я вдруг поняла, что и второй стакан крепкого напитка у него опустел. Однако прежде, чем это успело меня напугать, он выдохнул, его плечи заметно поникли. — Она сопровождает меня всю жизнь. Я родился в ее объятиях и с тех пор каждый день моей жизни — это шаг, возвращающий меня к ней. Она ждет и вьется вокруг меня, забирая тех, кто мне дорог. Всегда рядом. Моя единственная настоящая невеста. И жена, и любовница, и мать, и дочь, и сестра. Такова наша судьба — судьба верховных жрецов Некроса. Смерть всегда ступает рядом с нами.
— Вы говорили, что смерть — это всего лишь естественный этап жизни, — напомнила я. — И о нем не стоит сожалеть.
Фолкнор снова криво усмехнулся и встал. Я думала, он собирается налить себе еще, но он подошел к камину, поставил пустой стакан на полку и оперся о нее рукой.
— Да, так учит нас Некрос, — признал он. — И как его верховный жрец я стараюсь помнить об этом, но человек во мне сопротивляется. Если из-за этого я кажусь вам лицемером, то вы правы, так и есть. Я всю жизнь стараюсь принять свое служение, но чем старше становлюсь, тем хуже у меня получается.
Он замолчал, а я сидела, боясь пошевелиться или даже просто слишком громко вздохнуть. Скорее всего, подобные откровения от шеда Торрена Фолкнора люди слышат нечасто, если вообще слышат. А он выглядел так, словно ему очень нужно выговорить это, выплеснуть. Как мне на крыше требовалось выплеснуть гнев и боль, чтобы наконец нормально вдохнуть. Сейчас я боялась напомнить о своем присутствии, чтобы не сбить его. Если ему нужно выговориться — пусть выговорится.
Новое тихое признание не заставило себя долго ждать:
— Мне было без малого двадцать, когда король призвал меня на службу. И прослужил я ему почти пять лет, прежде чем мой отец умер и мне пришлось занять его место. За это время я убил пятнадцать человек. Я не испытывал к ним ненависти или злости. Как не было во мне сострадания или сожаления. Я не воспринимал себя как убийцу. Разве палача, приводящего в исполнение приговор суда, мы называем убийцей? Разве солдат, убивающий врага, должен стыдиться этого? Я был неофициальным палачом и солдатом необъявленной войны. Я убеждал себя, что всего лишь помогаю Богу забирать тех, кому место в его чертоге. Это было несложно. Учение Некроса я постигал с малолетства. Как вас готовили быть женой гвардейца, так меня готовили быть верховным жрецом. А нести смерть — часть служения верховного жреца Некроса. Я вырос, веря в это.
Он замолчал, и на какое-то время в гостиной не осталось других звуков, кроме его тяжелого дыхания, треска огня в камине и тиканья настенных часов. Я еще слышала, как гулко бьется сердце в груди, его биение отдавалось шумом в ушах, но понимала, что Фолкнор этого не слышит. Он, как мне казалось, уже забыл о моем присутствии, но он продолжил:
— А потом Некрос забрал ту, которой я дышал, и того, кто даже не успел начать жить. И вся моя вера рухнула в одно мгновение. — Он щелкнул пальцами, и в тишине этот звук показался таким громким и пронзительным, что я почти подпрыгнула на месте. — Вот так. Только что были вера, любовь и надежды — и все, на их месте пустота. Пустота внутри меня. Пустота вокруг меня. И лишь смерть по-прежнему стоит рядом. И как я ни стараюсь, эту пустоту не заполнить.
Я до боли закусила губу и в очередной раз за вечер сморгнула непрошенные слезы. Не знаю, почему мне вдруг стало так грустно. Я ведь знала его историю, знала от Ронана. Но одно дело знать, а другое — услышать это все из его уст. Услышать, чувствуя его боль в каждом слове.
А может быть, его слова просто перекликались с тем, что я сама чувствовала совсем недавно. Я не потеряла веру в Богиню, конечно, но пустота и холод уже ощущались на месте моей веры в семью и любовь.
Я встала и тоже подошла к камину, осторожно поставила свой стакан рядом с его, а потом все-таки сделала то, что хотела сделать еще на крыше: коснулась плеча шеда и слегка погладила.
— Мне очень жаль.
— Вы это уже говорили, — едко отозвался он.
Кажется, он уже устыдился своей откровенности, но меня это не смутило.
— И могу повторить это еще много раз.
— Сделайте одолжение: не стоит.
Он повернулся ко мне, и я поняла, что чем бы ни был вызвал момент доверия между нами, он прошел. Лицо шеда вновь стало непроницаемым, взгляд — равнодушным, плечи развернулись, спина выпрямилась. Голос тоже прозвучал совсем иначе, когда Фолкнор потребовал:
— Отведите меня в ту комнату с зеркалом.
* * *
Найти комнату с зеркалом оказалось не так-то просто. Лилия привела меня туда на второй день моего пребывания в замке, я тогда еще не ориентировалась в нем. Поэтому я долго блуждала по коридорам и несколько раз ошибалась. Фолкнор проявил небывалое терпение, помогая мне наводящими вопросами и совсем не раздражаясь — по крайней мере, внешне — тем фактом, что я никак не могу найти нужную дверь.
Когда наконец мы нашли комнату, я облегченно выдохнула. Мне уже самой начало казаться, что мы никогда сюда не доберемся, что мне все это привиделось. Не хотелось, чтобы шед счел меня обманщицей.
Выключатель щелкнул, и одинокая лампочка под потолком озарила тусклым светом уже знакомое нагромождение предметов. Тут ничего не изменилось: не пропало и не добавилось, не передвинулось. И зеркало стояло на том же месте, прикрытое покрывалом.
Фолкнор бросил мимолетный взгляд по сторонам и направился сразу к зеркалу, сдернул с него покрывало и принялся рассматривать надписи, вырезанные на раме, водя по ним кончиками пальцев. Я молча стояла рядом, дожидаясь, когда он закончит осмотр.
— Значит, когда вас привели сюда, зеркало было раскрыто, но не активно? — уточнил он. — То есть, оно было просто зеркалом?
Я ограничилась кивком, потому что видела, что шед смотрит на меня через отражение.