Страница 35 из 112
По его тону я не совсем поняла, что именно вызывает у него сомнение: то, что я хотела бы побывать на празднике, или то, что я хотела бы побывать там с ним. Я растерянно пожала плечами. Конечно, мне было интересно. Площадь переливалась разноцветными огнями, музыку было слышно даже в салоне автомобиля. Все это так не походило на угрюмую мрачность севера, которую я наблюдала уже несколько дней, что вызывало крайнее любопытство. Если здесь нашлось место чему-то столь яркому и веселому, мне очень хотелось на это посмотреть. Может быть, тогда мне перестанет казаться, что здесь легко можно умереть от холода, серости и тоски.
И все это интересовало меня куда больше, чем пугала перспектива прогулки с ним. Наверное, Фолкнор прочел эти мысли в моем взгляде, потому что, недовольно поджав губы, он заявил:
— Хорошо, но не надолго. У меня нет времени.
И с этими словами он сам открыл свою дверцу и вылез из салона. Я бы тоже так сделала, очень уж мне не терпелось и было страшно, что он вдруг передумает, но я не понимала, как именно дверца открывается изнутри, поэтому пришлось подождать помощи Карла. За это время Фолкнор успел обойти автомобиль и подать мне руку, помогая вылезти. Сразу после этого он предложил мне локоть, и после небольшого колебания я его приняла. Прежде, чем мы растворились в толпе, я успела благодарно улыбнуться Карлу. Тот пожелал нам хорошей прогулки.
Первые несколько шагов я ни на что не обращала внимания. Идти с Фолкнором под руку оказалось неожиданно.. волнительно? До сих пор мы, наверное, только раз прикоснулись друг к другу, когда он сжал мою руку на прощание после ужина, а теперь я держалась за его локоть, и это ощущение затмевало собой все остальные.
Однако потом происходящее вокруг захватило меня, и я перестала обращать на это внимание. Я разглядывала разноцветные гирлянды, украшавшие небольшие деревянные киоски, в которых торговали всякой мелочевкой. Одни предлагали еду, которую готовили прямо рядом с прилавком на небольших жаровнях, другие — простенькие украшения из дерева, металла и камня, какие-то фигурки и предметы обихода. В некоторых киосках предлагали во что-нибудь сыграть: угадать, под какой чашкой спрятался камень, или испытать меткость, бросая шары в пирамиду из деревянных цилиндров — распиленных толстых веток деревьев. Где-то наливали пахнущее пряностями горячее вино, где-то предлагали погадать на картах.
Киоски опоясывали площадь, а внутри нее играли музыканты, выступали циркачи, плясали люди — где-то парами, где-то хороводами, — за длинными общими столами ели, пили и отдыхали. Все вокруг двигалось, сверкало, гремело. Музыка, голоса, смех, тепло огня и запахи, от которых рот наполнялся слюной, а живот начинал призывно урчать, мешались вместе и заставляли сердце радостно стучать, а губы — растягиваться в широкой улыбке.
— Нравится? — поинтересовался Фолкнор через какое-то время.
До этого мы не разговаривали, и я почти забыла, с кем именно иду под руку, поэтому посмотрела на него почти удивленно. Его губы не поддавались магии праздника, но в глазах я видела ту мягкую улыбку, которую замечала раньше. Я активно закивала.
— Конечно. Я люблю городские праздники. У нас они немного другие, но здесь так много.. цвета, что это напоминает мне о доме.
Фолкнор понимающе кивнул.
— Да, вам, южанке, должно быть трудно привыкнуть к нашим.. декорациям. Когда я был в Южных землях, у меня в глазах рябило от многообразия красок. Столько разных цветов на клумбах и цветные фасады домов, витражи.. Порой глаза болели.
— Вы были у нас? — меня это удивило.
— Совет жрецов собирается по очереди во всех землях. Я, конечно, в него вхожу.
— Да, разумеется, — я смутилась. Ведь знала же про это. — Значит, вам у нас не понравилось?
— Почему же? Я признаю, что в этой пестроте есть своя красота. Она не такая, как у нас, но я способен ее и увидеть, и оценить. Хотя должен признать, что для меня эти поездки каждый раз становились испытанием.
— Почему?
Он повернулся ко мне и снова выразительно выгнул бровь.
— А вы попробуйте походить под своим палящим солнцем в черной парадной мантии жреца Некроса.
Он сказал это таким тоном, что я против воли рассмеялась.
— Вам, наверное, было даже хуже, чем мне в день приезда сюда. К тому же у вас длинные волосы. Наши мужчины не носят длинные волосы именно из-за жары.
— Почему тогда их носят женщины? — поинтересовался он, скользнув взглядом по моей прическе.
— Потому что женщина должна быть красивой, — ответила я, пожав плечами. Я никогда не задумывалась над этим вопросом. — Особенно та, что выбрала диадему.
— А с короткими волосами женщина не может быть красивой? — продолжал допытываться он.
Я не знала, что на это ответить. Да, у нас в моде были прически из длинных волос. Коротко стриглись только независимые женщины. Чаще всего они не уделяли прическе столько внимания, сколько приходилось уделять нам.
— Длинные волосы — это женственно. Разве нет?
Теперь я посмотрела на него вопросительно. Может быть, на севере считается как-то иначе? И я не нравлюсь ему из-за волос? Впрочем, в школе у девушек тоже были длинные волосы. Да и судя по фотографиям, обе его прежние жены носили длинные волосы.
— Мне кажется, даже если вас побрить наголо, вы все равно будете красивой.
Я настолько не ожидала такого ответа, что моментально остановилась. Он тоже не ожидал от меня такого маневра, поэтому продолжил идти. Но поскольку я держала его за локоть, его развернуло ко мне.
— В чем дело? — недовольно нахмурившись, спросил жених.
— Вы правда считаете меня красивой?
Брови, сошедшиеся до этого на переносице, удивленно прыгнули вверх.
— А вы так не считаете?
— Нет.. то есть, да.. то есть.. — я так растерялась, что забыла все слова. Пришлось мотнуть головой, чтобы заметавшиеся мысли перестали скакать. — Я хочу сказать, что мне показалось, будто я вам не нравлюсь.
— Вы ошиблись, — спокойно возразил Фолкнор, скользнув по мне медленным взглядом с головы до пят и обратно. — Ваша внешность, конечно, немного необычна для глаз того, кто вырос в Северных землях, но как я уже сказал, я умею видеть и ценить незнакомую красоту. Вы красивы. Хотя бы потому что молоды и умны, пусть последнее и стало для меня сюрпризом. Так что вы, Нея, мне нравитесь. Мне не нравится то, что я вынужден на вас жениться. Не я вас выбрал, я лишь согласился с тем, что вы очень подходящая кандидатура.