Страница 28 из 112
После занятия Форт попросил меня задержаться. Дождавшись, когда остальные выйдут из класса, он подошел к моему столу и сел на стул за соседним.
— Значит, вы и есть Линнея Веста? — с неожиданной теплотой уточнил он.
А я уж думала, что больше не услышу этот вопрос.
— Не поймите меня неправильно, — тут же добавил он, заметив мою растерянность. — Просто я очень рад, что теперь в Фолкноре живет и учится кто-то из Южных земель.
— Вы тоже оттуда? — догадалась я.
Он кивнул и снова широко улыбнулся.
— Как тогда вас занесло сюда?
— О, это длинная и грустная история. Если хотите, я могу ее вам как-нибудь поведать на прогулке. Вы любите гулять, Линнея?
Я, конечно, не могла похвастаться большим опытом в любовных делах, но в моем понимании это очень походило на флирт. Поэтому я бросила на Форта настороженный взгляд исподлобья.
— Вы знаете, что я обручена с шедом Фолкнором?
— О, вы все-таки меня неправильно поняли, — вздохнул Форт с грустной улыбкой. — Да, я знаю, что вы обручены. Я тоже обручен. И это часть той самой длинной грустной истории. Просто местные.. как бы вам сказать? Они хорошие люди, но они другие, если вы понимаете, о чем я. Было бы приятно иметь возможность общаться с кем-то, кто вырос там же, где и я.
Я облегченно выдохнула и улыбнулась ему в ответ. Да, наверное, общение с земляком пойдет мне на пользу. Может быть, его дружба мне даже пригодится однажды.
— Что ж, с удовольствием послушаю вашу историю, — согласилась я. — Надеюсь, шед будет не против.
— Мы будем гулять так, чтобы он нас видел, — заверил меня Форт. — От него все равно ничего не скроешь, а поскольку ничего дурного мы не замышляем, то лучше делать все на виду, чтобы ни у кого не появилось вопросов или сомнений.
Я кивнула, соглашаясь. Дома мне тоже иногда позволяли оставаться с Роаном наедине при условии, что мы общались там, откуда за нами мог кто-то наблюдать. Конечно, полным уединением это трудно было назвать, но так хотя бы разговаривать можно спокойно.
Уже направляясь к выходу, я все-таки обернулась и задала вопрос, который просился на язык еще во время занятия, но который я так и не задала, постеснявшись мешать учителю и дальше:
— Скажите, а духи могут приходить сами? Если их никто не зовет, я имею в виду.
На лице Форта отразилось удивление, а потом задумчивость.
— Знаете, Линнея, признанной теории призыва это противоречит, но рассказы о самовольном явлении духов существуют веками. Некоторые теоретики и практики признают, что самовольно могут являться родственники, желающие защитить членов своей семьи. Якобы тогда воли умершего достаточно. Но я не скажу наверняка. Лично с таким явлением не сталкивался.
Что ж, это уже позволяло о многом задуматься. Значит, вызвать и подослать дух возможно, а может ли он явиться сам — науке точно неизвестно. К сожалению, ни к каким ответам меня это не приближало. Лишь множило вопросы.
* * *
До обеда мы с Ирис успели немного позаниматься языком Богов, на который накануне у меня не хватило сил. Она помогла мне разобрать конспект и изучить первую в списке пяти выданных Мари тем.
Я же смогла ненавязчиво расспросить ее про Лилию. Ирис даже достала из нижнего ящика письменного стола (а мы занимались в ее комнате) газету, целый разворот в которой был посвящен свадьбе шеда. Имелся здесь и снимок молодоженов. Я сразу узнала и девушку, и платье: да, мне являлась именно Лилия.
На фотографии шед Фолкнор выглядел точно так же, как и в жизни: мрачно и немного надменно. Он смотрел в камеру, то есть позировал для официального снимка молодоженов, но при этом не потрудился улыбнуться. Лилия смотрела на него и улыбалась за двоих, взгляд ее казался теплым, влюбленным. Или она была по-настоящему очарована супругом, или хорошо умела притворяться.
— Почему она в черном платье?
— Так у нас всегда выходят замуж в черном, — Ирис пожала плечами. — А у вас?
— А у нас в белом, — вздохнула я, вспомнив платье, которое шила к свадьбе.
Интересно, что с ним стало? Его разобрали на куски ткани или перешили для другой невесты? Почему-то от этих мыслей мне стало грустно.
— Белый — это, наверное, красиво, — заметила Ирис, глядя на меня, как мне показалось, сочувственно.
— Символизирует чистоту и новое начало, — кивнула я. — Чистоту помыслов жениха, чистоту невесты.. Как белый лист бумаги, на котором молодые начнут писать свою историю.
— У нас чистота невесты — это не главное, — хмыкнула Ирис.
Да, в этом отношении север и юг заметно отличались.
— Но насколько я знаю, для Лилии шед был первым и единственным мужчиной, — добавила она, аккуратно складывая газету и убирая ее обратно в нижний ящик стола. — Всем этим разговорам про Ронана я не верю. Конечно, их часто видели вместе, но, во-первых, он был ее учителем. А во-вторых, они ведь породнились.
— Значит, Лилия все же была влюблена в шеда? — осторожно уточнила я. — Не просто хотела обеспечить себе безбедную жизнь?
— Мне кажется, когда она выходила за него, была влюблена, — тихо ответила Ирис, не глядя на меня. — Но потом.. Впрочем, — она мотнула головой, махнула рукой и принужденно улыбнулась. — Кто знает? Как я уже сказала, мы не были близки. Так ты разобралась со звукообразованием?
Обед тоже прошел веселее, чем накануне. Не могу сказать, что я ела с таким же аппетитом, как остальные, и новый суп, по составу очень похожий на вчерашний, не вызывал у меня восторга, но слова Фолкнора, как ни странно, повлияли на меня. Я смирилась с тем, что местная еда — это своего рода лекарство, необходимое для выживания в условиях Северных земель. А лекарства не бывают вкусными. К тому же меня грела мысль о яблоке, которое я собиралась съесть в комнате. Я решила, что надо будет отнести немного фруктов Ирис, раз уж ни с кем другим из учеников я пока не подружилась.
После обеда меня ждало еще одно дополнительное занятие. На этот раз с Ронаном Фолкнором, и для него мне пришлось идти в кабинет, который находился в «семейной», как оказывается это называли, части замка.
Это занятие прошло более напряженно, чем с Ирис. Ронан, конечно, вел себя как учитель, а не как подружка, с которой можно отвлечься на сторонние темы. И поскольку я была единственной ученицей на этом занятии, для меня оно оказалось вдвое интенсивнее. Под конец от названий частей печатей и их назначений закружилась голова, а рука устала конспектировать.
Ронан «обрадовал» меня тем, что печать, как и зелье, нуждается в активации, то есть в жертвоприношении.
— А другого способа активации не существует?