Страница 48 из 66
После этой парочки, как правило не оставалось никого. Иногда Андрею казалось, что сам он этот фильтр проскочил каким-то безумным чудом. Вселенная немного сдвинулась и слилась с парой параллельных, чтобы получилось успешно провести беседу и устроиться на работу.
Ради справедливости — он был такой не один. В департаменте пиар-сопровождения, который они между собой называли командой красноглазых смертников, числилось уже одиннадцать человек. И все они сейчас смотрели на большой экран, где транслировался ролик с Дугласом Хартли.
Размахивающий рукой американец, снимал себя на телефон, который держал во второй и увлекательно излагал свою точку зрения на Лагова и его Корпус. В основном давя на одну и ту же болевую точку — Константин действует так, как будто ему было заранее известно о падающих Столбах. И на самом деле, он один из тех, кто лежал в клинике «Сад Счастья». Сороковой пациент, успешно сбежавший и решивший загрести всё одному себе.
Что именно «всё», Хартли не уточнял. Зато тут же переходил к следующей части, уверенно рассказывая, что Корпус Защитников на самом деле готовит планету к тому, чтобы капитулировать перед инопланетной армией. Якобы в какой-то момент, члены Корпуса, отделения которого сейчас открываются по всему миру, свергнут законные правительства и возьмут власть в свои руки. После чего из Столбов выйдут некие вторженцы и Лагов преклонит перед ними колено, став наместником Земли.
Тот ещё бред. Но с какой-то стороны — отчасти логичный. Как минимум, если человек далёк от этой области и не слишком критично воспринимает информацию — может сработать. Любители теорий заговора это вовсе воспримут, как манну небесную.
— Предложения? Идеи? Креативные концепции? Давайте же, у вас было целых девять минут!
Павел Олегович смотрел на них с таким лицом, как будто все эти девять минут они ломали голову над поставленной задачей, а не смотрели видео. Однако тут было ничего не поделать — старик обрабатывал информацию с какой-то поистине пугающей скоростью и от остальных требовал того же самого.
— Опровержение, заявления мировых лидеров, интервью экспертов и заявление президента США, что он мятежник. Этот псих поднял бунт против собственного правительства, а теперь крошит батон на нас — надо это донести до каждого.
Предложение коллеги-стажёра звучало относительно логично, но вот взгляд их шефа выражал неодобрение.
— Что я говорил вам про контраргументы? Как проверить свою концепцию?
— Попытаться самостоятельно её оспорить и встать на место потребителя информации, — медленно протянул Виталий, который предложил идею.
— И? Уже сделал?
Смотря на задавшего вопрос Твардовского, коллега какое-то время помолчал. Наконец печально вздохнул.
— Сделал… Опрокинуть нас будет элементарно. Сослаться на заговор элит, подкуп и угрозы. Навертеть ещё сверху чего-то остренького для приправы, сделать сенсационный вброс и всё. Люди сожрут, а потом кинутся искать добавку.
Их руководитель, с удовлетворённой миной кивнул.
— Верно. Мы сами вручим ему оружие, которое можно использовать против самих себя. Ещё идеи? Варианты?
Несколько секунд выждав, Павел Олегович мрачно вздохнул. Окинув их взглядом, ткнул пальцем в Морозова, который моментально напрягся.
— Что лучше всего работает против оппонента? От чего сложнее всего отмыться?
Парень втянул воздух, судорожно соображая. Первое, что приходило в голову — втянуть вторую сторону в какой-то эксцесс или создать его. Судебный иск, например или уголовное дело. Даже если всё прекратится через два дня, потом вокруг этого можно накрутить столько разных теорий, что опровергать устанет.
Однако это подходило только для обычных ситуаций. У них же тут был совсем нетипичный случай.
— Что-то личное и такое, чтобы затриггерить большую аудиторию.
— Вот! Правильно. Что это может быть в случае Хартли?
Андрей Морозов перевёл взгляд на экран, где до сих пор отображалось лицо американца. Как ответить, если он даже биографии его не читал? Нужно ведь, хотя бы от чего-то отталкиваться…
— Можно раскопать скандал. Или придумать…
Он выдал единственный универсальный вариант, который пришёл в голову, а шатенка, которая только что влила в себя полбанки энергетика, усмехнулась.
— Он начал вооружённое восстание против своего же правительства и убивал солдат своей страны. Есть что-то более скандальное?
Павел Олегович тут же повернулся к ней и на лице старика появилась улыбка.
— Никто не любит правительство. И как правило за дело — даже самые лучшие всё равно норовят злоупотребить властью, если появляется такая возможность. Соблазны слишком велики, чтобы устоять. Что уж говорить о худших. А солдаты… Слишком абстрактно. С чего это должно кого-то цеплять?
Стажёрка смущённо замолкла. Да и сам Морозов был чуть сбит с толку. Если шеф говорит, что бунт не затриггерит, нужно что-то понятное и простое. Из категории, которая будет сходу ясна всем. Вот только что?
— Можем взять юность. Поднять его прегрешения. Раздуть какое-то, чуть подвинтить и пустить в дело.
— Верное направление. Но абсолютно не та постановка задачи. Что ж вы такие травоядные все. Как вообще жить эту жизнь собрались?
Качая головой, он двинулся к доске для записей, которая стояла справа от гигантского экрана и следом скользнули взгляды всех присутствующих.
— Во-первых, он состоял в университетском содружестве, где кандидатов заставляли бегать по кампусу в памперсах и раздавать конфеты. Во-вторых, в девятнадцать лет, украл машину своего отца и сбил двух девочек-негритят на переходе. После чего скрылся с места преступления.
Морозов переглянулся с шатенкой, которая тоже выглядела немного ошарашенной. Профессор перечислял пункты с подкупающе уверенностью. Однако… Кто бы взял человека с такой биографией на работу в федеральное ведомство?
— В-третьих, спустя полгода после инфаркта муж их соседки попал в больницу и Дуглас Хартли вступил в связь с его женой. Продолжив после того, как супруг вернулся домой и заделав ей ребёнка. Когда мужчина обо всём узнал и скончался от сердечного приступа, семья Хартли переехала. С женщиной было заключено досудебное соглашение и выплачена компенсация.
Андрей колебался между желанием задать вопрос и инстинктом самосохранения, который призывал его не высовываться. Пока парень разрывался, Павел Олегович опять заговорил.