Страница 192 из 193
* * *
В середине мая уже стояла настоящая летняя жара, и территория славного Университета искусств в очередной раз преобразилась. Парки и внутренние дворы Беллстрида теперь застилал аккуратно стриженный газон, на котором любили резвиться лисы. На деревьях распустилась ярко-зеленая молодая листва. Среди ветвей скрывались щебечущие птицы, а по ночам – здешние совы. Солнечного тепла стало так много, что большой толстый кот блаженно спал, развалившись прямо посреди дороги.
– Он точно самая настоящая Тапочка! – сетовали спешащие студенты, обходя его. – Валяется где ни попадя!
Как и всегда, к концу весны студенты Беллстрида переживали настоящий творческий подъем. Объединяясь, студенты всех факультетов презентовали профессорам и всем желающим свои годовые проекты.
Театралы приглашали на зрелищные спектакли, декорации к которым помогали изготавливать студенты художественного факультета. Сценарии писали литераторы. Невероятные постановки с элементами циркового искусства устраивали студенты с факультета хореографии под аккомпанемент университетского хора и оркестра. А в главном холле под купольным витражом развернулась целая галерея потрясающих картин и скульптур, которые приковывали взгляд. Но самую впечатляющую работу, пожалуй, проделали двое первокурсников.
Впервые за долгое время заброшенный корпус Беллстрида наводнило так много людей. И впервые он выглядел настолько ухоженно и стильно. Весь бурьян был выкошен, а ровные дорожки из деревянных досок протянулись до самого входа в здание из красного кирпича. На всем пути были расставлены банки с зажженными свечами, а деревья оплетало множество гирлянд. Одновременно пространство наполнялось потрясающе красивой музыкой.
Ступая по коридору, декан художественного факультета Ирма Митчелл думала о том, что ни разу ни один из студентов не совершал ничего подобного. Были бесконечные картины, скульптуры, рельефы, короткометражные фильмы и много чего еще. Но до организации целого арт-пространства еще никто не додумался. И пускай Ирма Митчелл еще не видела сам проект, она уже понимала: он совершенно точно будет особенным.
Счастливые Эван и Эйприл встречали гостей так, словно то была вовсе не защита годового проекта, а самая настоящая вечеринка. К слову, ее они и готовили. И, как подобает хорошим организаторам, они позаботились о том, чтобы напитков и закусок хватило на всех. Среди гостей были не только преподаватели и студенты, но и другие работники Беллстрида: и садовники, и повара – все-все-все. Никто не мог пропустить столь громкое событие. Шарлотта Фостер тоже была здесь, чрезвычайно гордая за своих любимчиков.
От красоты у пришедших захватывало дух: на ярких разрисованных стенах, изображающих сцены студенческой жизни, были развешены сочинения, прочитав которые каждый убеждался, что все они – о любви. Одна из стен была полностью покрыта портретами Эйприл, выполненных в разных техниках и разными способами, а в центре висела совершенно потрясающая картина в золотой раме, написанная маслом.
Но венцом пространства была фантастическая инсталляция в самом центре помещения. Две воздушные фигуры – он и она, – каким-то образом сотканные из нитей. Фигура девушки – белая. Фигура парня – черная. Легкие вкрапления серебряных брызг переливались в свете множества свечей и золотых мерцающих лампочек. Девушка из белых нитей стояла на носочках рядом с парнем и касалась его сердца, зажигая в нем свет. Он же безотрывно смотрел на любимую, и тот свет пылал в нем точно осколок яркой звезды.
– Мистер Грейсен, мисс Вуд, расскажите о вашей технологии, – попросила Митчелл, не в силах понять, что за волшебство она видит перед собой.
– Что ж… – Эван улыбнулся и, подойдя ближе к инсталляции, продолжил: – Для начала, чтобы создать эти фигуры, нам предстояло изготовить твердую форму. Мы использовали скотч, наматывая его несколькими слоями друг на друга.
– Это было очень весело! – хохотнула Эйприл, вернувшись к воспоминаниям. – Приняв нужную позу, мы поочередно обмотали друг друга скотчем так, что нельзя было двигаться. Как будто в гипсе!
– Точно, – улыбнулся Эван. – Затем, разрезав на куски плотный кокон, нам предстояло собрать части, чтобы получились две призрачные фигуры. Сначала мы хотели их так и оставить, но смотрелось небрежно… А потом Эйприл пришло в голову обмотать их клеевыми нитями. Когда же нити просохли, мы извлекли скотч.
– И только в самом конце мы распылили из баллончика серебряную краску, – добавила Эйприл, обнимая Эвана.
– Вот как… – изумленно протянула Ирма Митчелл, рассматривая инсталляцию. – А в районе сердца, – она указала на грудь мужского силуэта, – вы поместили светодиоды?
– Да! – хором ответила пара.
– Знаете, мне многое довелось повидать. – Декан повернулась к ребятам. – Но такое вижу впервые. Вам удалось меня удивить. Это потрясающе. Уверена, что такую
совместимость
еще никто не видел.
И определенно еще никто не слышал от самого строгого декана Беллстрида большей похвалы. В этот особенный триумфальный вечер Эван Грейсен и Джейн Эйприл Вуд ясно поняли одно: пускай у каждого из них были свои травмы, вместе они способны преодолеть все свои страхи. И перевернуть не только миры друг друга, но и мир искусства. Они даже знали, с чего начать.
* * *
Ювелирная лавка мистера Сингха совместными усилиями изменилась до неузнаваемости, превратившись в полноценный, хоть и крошечный музей. Теперь вход в нее был открыт для посетителей. А их становилось все больше и больше. Молва о чудесном музее с ювелирной мастерской внутри расходилась быстрее, чем можно было ожидать. Людям не терпелось собственными глазами увидеть процесс изготовления украшений и полюбоваться работами двух талантливых мастеров – мистера Бехара Сингха и его молодого помощника Эвана Грейсена.
Впрочем, из газет и многочисленных публикаций в интернете люди знали и то, что ответственной за организацию этого музея была некая мисс Вуд, студентка престижного Университета искусств Беллстрид. Именно ей удалось превратить небольшой клочок пространства в сказочный островок, который не хочется покидать. В миниатюрном музее играла приятная расслабляющая музыка, звучало пение птиц и даже аромат стоял особенный – свежий, цветочный и по-восточному немного пряный.