Заклятые в любви

Сорвавшись с места, Эван мчался по коридору, едва не сшибая с ног всех, кому не посчастливилось оказаться у него на пути. Он и сам не понял, как оказался на улице, настолько быстро это произошло. Глотая ртом холодный воздух, он бежал так быстро, как только мог, боясь не успеть. Боясь, что она передумает или уйдет, оставив его навсегда. Боясь, что тогда он уже не сможет ее отыскать во внешнем враждебном мире.

Он пробежал через парк, а затем, свернув за самое дальнее здание контрады лисы, Эван продолжил свой путь сквозь густую посадку деревьев и оказался у забора из металлической сетки. Хорошенько разбежавшись, Эван запрыгнул на забор, вцепившись пальцами в прутья ограждения, подтянулся и одним махом перелез.

Заброшенный корпус зарос высокой жесткой травой, и Эвану приходилось продираться через нее, оставляя затяжки на одежде. Плевать. Плевать на все, лишь бы только увидеть Эйприл. Эта мысль набатом стучала в висках, пока все его тело дрожало от волнения и пресыщения кислородом. Одним коротким сообщением Эйприл вдохнула в него жизнь.

Внутри пустого кирпичного здания стояла непроглядная тьма, а тишина была такая, что казалось, будто дыхание Эвана стало громче в сто крат. Он пытался отдышаться. Достав телефон, Эван включил фонарик и медленно зашагал по узкому коридору из красного кирпича, пока в конце не разглядел другой источник света – достаточно яркий, мерцающий и оранжево-теплый. Облизнув сухие от волнения губы, он погасил фонарик и убрал телефон в карман пальто.

Оранжевый свет лился из дальнего помещения, приближаясь к которому Эван все острее ощущал дрожь в теле. Каким-то неведомым образом он чувствовал присутствие Эйприл. Она здесь. Она точно здесь… Сбавив шаг, он позволил себе прожить этот момент, чувствуя его неотвратимую судьбоносность. Свет приближался. Оставалось всего каких-то несколько метров.

Вдруг Эван остановился и закрыл глаза. Ощущения были такими, словно прямо сейчас предстоял резкий спуск на американских горках и осталась всего секунда на короткую передышку. Расправив плечи и медленно выдохнув, Эван впервые ощутил, что всецело вверяет свою судьбу Вселенной. Уготованный ею исход так или иначе будет правильным. Зажмурившись, он свернул и открыл глаза. Сначала ему показалось, что он угодил в один из самых безумных красочных снов: вместо ожидаемой кирпичной комнаты, на него со всех сторон обрушились цвета, в центре которых была сама Эйприл. Девушка стояла к нему спиной, потому что рисовала прямо на стене в свете десятка фонарей. Услышав шаги, она обернулась и сразу опустила руку, в которой сжимала кисть.

– Пожалуйста, прости меня за все, – едва слышно произнес Эван сквозь сбившееся от волнения дыхание.

– Прощаю, – тихо отозвалась она.

Эйприл могла не озвучивать свои чувства – отражения в ее глазах было достаточно. Он ощущал этот взгляд каждым миллиметром кожи. В ее взгляде прямо сейчас он увидел жгучее пламя и знал, что в нем горит точно такое же. Это чувство ошеломляло своей интенсивностью, громадностью и искренностью.

Переведя взгляд, Эван заскользил по ее рисункам. Все это время, весь этот год она преображала огромную комнату в старом заброшенном здании, рисуя свои эмоции. Отображая фрагменты общих с Эваном воспоминаний.

Он разглядел исписанные сочинениями листки, и снимки на «поляроид», и крохотную серебряную мышку, зажатую в тонких пальцах. Он с легкостью узнал два обнимающихся желтых силуэта на экране тепловизора, и узор из нейролиний, и летящие сквозь заснеженный лес снежки… Как узнал и треснувшую кружку из осенних листьев, и белые лилии, и два силуэта в красных нарядах, кружащихся в танце. А еще – серые глаза чуть ли не на всю стену. Его глаза.

День за днем Эйприл воплощала все то, чем они оба жили весь этот год. Весь этот гребаный безумный год, когда они впервые и сразу в ужасающе полной мере ощутили сокрушительную власть любви. Глядя на эту невероятную, совершенно особенную и самую потрясающую девушку, Эван думал только о том, чем же он заслужил счастье знать ее. Во всей его жизни не было ничего важнее, ничего особеннее этого чарующего момента, который хотелось проживать снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Названная в честь весны, в честь возрождения жизни, она преображала все вокруг себя. Рядом с ней даже самые скверные, темные и безнадежные с виду места превращались в удивительную сказку. Она сумела преобразить даже его…

Подойдя к Эйприл, вместо слов, он накрыл ее губы своими. В их поцелуе, контрастно-медленном, надрывном и прекрасно неровном, они утешали сердца друг друга. И это было похоже на начало чего-то, что будет существовать вечно. Она ни разу не произносила этого вслух, но прямо сейчас Эйприл говорила о своей любви тем, как прижималась губами к его губам. Как зарывалась пальцами в его волосы. Как тяжело и томно дышала, выдыхая ему в губы.

Их поцелуи были страстными, но при этом неспешными. Не было ни горечи, ни резкости, ни обиды, ни чувства вины, только отчаянная необходимость друг в друге. Эван целовал ее так, как всегда мечтал. Так, как он втайне надеялся попробовать хотя бы однажды. Когда они нашли в себе силы оторваться друг от друга, чтобы перевести дух, девушка уткнулась ему в шею, глубоко вдохнула и вновь запустила пальцы в его волосы.

– Ох, мисс Вуд, не забудьте сегодня закрыть дверь в свою спальню. – Горячее дыхание Эвана коснулось ее уха, и она вся покрылась мурашками.

– Почему? – игриво отозвалась Эйприл, отстранившись лишь на мгновение и заглядывая в его потеплевшие счастливые глаза.

Приятная дрожь в очередной раз прошла по позвоночнику от ее голоса. Втягивая носом воздух, Эван ответил с не меньшей игривостью:

– Потому что я напрочь потерял от вас голову.

Властно прижимая ее к себе, Эван почувствовал, как синхронно бьются их сердца, в то время как она охотно поддается ему, принимая свои желания. Теперь, жарко целуя ее, он знал: их маятникам больше не суждено разойтись в стороны. Поскольку прямо сейчас, в этом самом огне они стали единым сплавом. Сплавом из нервов и желаний, которые невозможно будет утолить даже спустя тысячу долгих лет.

Глава 43

Любить – тоже искусство