ЗАТО: город забвения

Эпилог

— Только не говори, что ты и это собираешься снимать, — возмутилась Олеся, когда Лекс не только принес с собой камеру, но еще и принялся пристраивать ее на столе так, чтобы она снимала их посиделки.

Общение с прибывшими в ЗАТО полицейскими затянулось так надолго, что всем им пришлось задержаться в Рязани еще на одну ночь. Громова, Макаров и Савин решили переночевать в той же гостинице, в которой остановились Олеся и ее коллеги. Кому первому пришла в голову идея совместного праздничного ужина по случаю спасения из смертельной ловушки, сейчас уже никто не смог бы вспомнить, но все поддержали ее весьма горячо и единодушно.

Подходящих мест в Рязани никто не знал и искать их было некогда, поэтому отмечать решили прямо в ресторанчике при гостинице. Он не предлагал широкого разнообразия блюд, да и из алкоголя здесь подавали только пиво, но всем было наплевать. Оказаться снова в цивилизации, где готовят пусть и простую, но горячую еду, играет музыка и официантка приносит напитки, было бесценно. Даже Громова не стала отказываться от местного пива и угощений, хотя все понимали, что это не ее уровень.

— Предупреждаю сразу, — строго заметила она сейчас, поглядывая в камеру, — что если в вашем шоу появится хоть один кадр со мной, который я письменно не одобрю, то я засужу ваш канал и пущу его по миру.

— А было бы здорово, — мечтательно протянула Олеся. — Тогда мой контракт с каналом будет аннулирован без дополнительных издержек для меня.

— Не факт, что канал вообще решится показать что-то из реально отснятого материала, — с улыбкой заметил Михаил.

Олеся впервые видела его в рубашке, а не в водолазке, да и плащ свой он оставил в номере и сейчас выглядел куда более расслабленно и куда менее загадочно, чем в предыдущие дни. Словно решил, что отработал и теперь имеет право на какое-то время снять маску.

— Почему? — почти обиженно протянул Лекс. — Это же просто бомба! Даже придумывать ничего не пришлось. Да и то, что мы придумали, вполне ложится в общую историю. У нас после такого первого выпуска рейтинги зашкалить должны!

— Подозреваю, что полиция или даже ФСБ будут против этого, — пояснил свою мысль Михаил. — Они ведь уже изъяли у тебя записи, так?

— Ну да, чтобы приобщить к делу. — Лекс нахмурился. — Никто не говорил, что их нельзя использовать, а у меня остались копии.

— Что можно, а что нельзя — это потом наше начальство вашему скажет, — усмехнулся Макаров. — А то и люди поважнее говорить будут, как верно заметил Мишаня. ФСБ, наверное, уже архивы поднимает, чтобы выяснить, как могли прохлопать такое место в девяностые. И всю документацию, что была в центре, изымает. Еще начнет искать тех, кто оттуда разбежался тридцать лет назад.

— Вы все не о том думаете, — миролюбиво заметил Савин и вдруг поднял свою кружку, явно собираясь произнести тост. — Мы не просто выжили, но и выбрались из места, откуда десятилетиями никто не мог вырваться. И мы остановили то, что там происходило все это время. На карте мира одним гиблым местом стало меньше. Это серьезное достижение, ребята. Поэтому я поздравляю нас всех. И ни секунды не жалею, что меня за вами отправили. За нас, ребята!

Остальным его слова пришлись по душе. Все заулыбались, подняли свои кружки, чтобы чокнуться, повторяя: «За нас!»

— Жаль, многое так и останется для нас тайной, — заметила Олеся. — Например, я так и не поняла характер отношений между пятьсот двенадцатым и тем мужчиной в кепке. Он явно не был под его контролем, но действовал настолько заодно с ним, что мы даже решили, что он и есть Кукловод.

— Думаю, у них было взаимовыгодное сотрудничество, — предположил Макаров. — Я потом узнал его: в девяносто втором году он был одним из подозреваемых в исчезновении людей. Техник-электрик, прибывший в город за три месяца до происшествий. Тогда он был совсем молодым парнем, около двадцати. Полагаю, именно его Кукловод направил против дяди Дениса. И тому так понравилось, что он потом продолжил делать это по своей инициативе. А когда город опустел, он то ли сам решил остаться при Кукловоде, то ли тот все же не захотел его отпускать

— Но взять его под полный контроль он не мог, — вклинилась Громова. — Потому что парень был психом со слишком «рыхлым» мозгом. Кукловод сам это нам рассказал, якобы говоря о себе.

— А чего он сам-то торчал в ЗАТО все эти годы? — спросил Лекс, закидывая в рот кусочек одной из жареных колбасок, порцию которых он взял к пиву. — Какое-то время сидеть там — это я еще могу понять. Он выедал запасы из местного гастронома, командовал своими манекенами, отсиживался, боясь, что Общество найдет и убьет его Но потом? Время шло, о городе и о нем самом постепенно забыли, еда там закончилась, здания стали приходить в негодность. Центр держался лучше, но все же В мире так много других мест! И он со своим даром наверняка мог найти себе что-то поуютнее. И не менее безопасное.

— Когда мы говорили с ним, он сказал, что Кукловод — то есть он сам — не может покинуть город, — задумчиво произнесла Громова, — поэтому и других не выпускает. Думаю, он тогда говорил правду. Так что торчал он там не по своей воле. По чьей — не знаю. То ли боялся внешнего мира, то ли что-то держало его в ЗАТО. Но теперь мы уже не узнаем, что именно.

— Главное — нам удалось все это прекратить, — пробормотала Олеся с нотками ужаса в голосе. — Не представляю, каково было его жертвам, которых он держал там годами и десятилетиями. Они ведь не выглядели мертвыми, пока подчинялись ему, правда? Иссохшими — да, но не мертвыми. Значит, до разрыва связи они каким-то образом оставались живы. Их мозг был подчинен, но как-то же они себя ощущали Наверное, это было ужасно

— Действительно интересно, как все это воспринималось с их точки зрения, — задумчиво протянул Михаил. — Паш, что ты чувствовал, когда пятьсот двенадцатый влез в голову к тебе?

Олеся видела, как Макаров недовольно поморщился, стоило речи зайти о том эпизоде. Покосился на Громову, словно проверял, злится ли она на его поступок, но его нанимательница демонстрировала крайнюю невозмутимость.

— Ничего хорошего, — обтекаемо ответил Макаров. — Я на какое-то время застрял в самом жутком своем кошмаре. Но часть меня осознавала, что происходит в реальности. И да, не хотел бы я провести так несколько десятков лет