Страница 72 из 82
— Кажется жизнеспособной, — мрачно уронил Савин.
— Тогда лично я готов помочь тебе, — уверенно заявил Михаил.
— Я тоже, — решился Лекс. — Если этот тип десятилетиями отрезает головы тем, кого заносит в этот городок, его нужно остановить. Менталист он или нет.
Теперь все трое посмотрели на Олесю, как бы спрашивая: «Ты с нами?» Она лишь бессильно всплеснула руками.
— А какой у меня теперь выбор? Если уйду одна, скорее всего, даже до ворот не доберусь, потому что стану легкой добычей.
— Тогда нам нужен другой план, — решил Савин. — Искать карту — долго и бессмысленно. Надо искать самого пятьсот двенадцатого. Этого типа в кепке
— А если тип в кепке и пятьсот двенадцатый — это разные люди? — засомневалась Олеся.
— Даже если это один человек, мы должны подготовиться к встрече с ним, — добавил Лекс. — Понять, на что он способен и как от этого защититься. А то найдем его — и начнем драться друг с другом. Как Макаров с Громовой.
— Может, поискать протоколы исследований и опытов? — предложила Олеся. Ей по-прежнему не нравился стихийно возникший план, но часть нее с ним уже согласилась. — Если здесь все было так серьезно, то они где-то должны быть. Не только ведь в карте информация хранилась.
— Согласен, — кивнул Михаил. — Думаю, надо вернуться в холл и начать поиски оттуда. Если там что-то вроде регистратуры, то должны храниться какие-то журналы, расписания или что-то в таком роде. Я только возьму плащ.
* * *
Пока их новый знакомый суетился, заваривая чай, Макаров осматривался и соображал, что делать дальше. Пистолета у него больше не было, это он понял еще в той комнате со столом. Где именно они находятся, он не знал, но мог предположить. Отсутствие окон намекало, что все эти помещения расположены под землей, но в жилых домах таких подвалов не бывает. Границы ЗАТО они наверняка не покидали, а стало быть, это территория того самого исследовательского центра, до которого они так и не дошли.
Оставалось понять, как отсюда выбраться, не натолкнувшись ни на безумного Кукловода, как величал его круглый мужичок, ни на его манекенов.
— Давно вы здесь живете? — поинтересовалась Громова, пока Макаров слонялся по комнате, изучая ее обстановку и гадая, заперта ли входная дверь.
— О, я уже не помню, — отмахнулся мужичок и поднес ей кружку с горячим чаем. Громова взяла ее, хотя Макарову казалось плохой идеей чем-либо здесь угощаться. — Когда застреваешь в таком месте, однажды перестаешь считать годы.
— Вы жили здесь еще тогда, когда городок был обитаем? — продолжила допытываться она.
— О, нет-нет Сколько-то лет назад я просто искал место, где можно перезимовать. Когда нашел этот городок, решил, что мне очень повезло. Не знаю почему, но город все еще подключен к некоторым коммуникациям. Отопления здесь, конечно, нет, но зато есть вода и электричество. А в этом подвале никогда не бывает слишком холодно или слишком жарко, поэтому я и поселился здесь
Он снова закопошился, налил вторую кружку чая и предложил ее Макарову. Тот уже собирался отказаться, но поймал столь выразительный взгляд Громовой, что не рискнул. Сама она не пила, только грела о бока кружки руки.
— И ты решил здесь остаться? — спросил Макаров, косясь на нанимательницу. Та одобрительно улыбнулась. Кажется, она хотела знать, что этот мужичок может рассказать.
— Ну, не то чтобы решил — мужичок странно хихикнул и взял себе третью кружку.
Макаров невольно задумался, откуда у него столько посуды, если, по его словам, у него не бывает гостей. Впрочем, все три кружки были разные, возможно, они просто приглянулись ему в разное время.
— Отсюда нельзя уйти. Кукловод не отпускает. Он сам не может отсюда уйти, поэтому и других держит.
— Да кто он такой, этот Кукловод, как ты его называешь? — спросил Макаров.
Мужичок жестом предложил им сесть на застеленную кровать, а для себя подтащил к ней единственный стул. Казалось, что его рассказ будет длинным, но тот уместился всего в несколько предложений:
— Этот человек Он жил здесь Ну как жил? Был подопытным. А потом стал здесь главным.
— И как же он это сделал? — поинтересовалась Громова.
— Часть людей он подчинил Они были пустыми, и он наполнил их собой. Они остались с ним, стали его свитой. Они служат ему и защищают его. А остальным он просто внушил, что в городе опасно, — и они уехали.
— Вот так просто собрались и уехали? — демонстративно не поверила Громова, явно пытаясь выведать подробности.
Однако мужичок лишь пожал плечами.
— Именно так. Но он отпустил только их, больше никого. Кто бы ни попадал в город после, оказывался либо подчинен, либо убит.
— Кроме тебя, очевидно, — заметил Макаров и недоверчиво прищурился. — Ты не похож на тех людей, что мы видели. На манекенов. И ты жив. Почему?
Мужичок смущенно улыбнулся и с нотками самодовольства произнес:
— Я другой. Не такой, как все. Это еще с детства — он выразительно постучал себя по виску и хихикнул, как ребенок. — Мой мозг он другой, понимаете?
Макаров переглянулся с Громовой. Та выразительно повела бровью. В целом, они понимали. Мужичок был явно немного того.
— Ему трудно удержаться за него, — продолжил мужичок весело. — Мой мозг как рыхлая земля. Кукловод проникает в него, когда ему нужно, но остаться не может. Он не убивает меня только потому, что его самого это забавляет. И потом Ему нужен зритель. Кто-то, кто знал бы о нем, о том, что он делает. Знал и восхищался. И я восхищаюсь. Он такой необычный. Не другой, как я, а просто необычный.
— А откуда ты все это знаешь про него? — Макаров снова посмотрел на мужичка с сомнением. — Кем он был и что здесь случилось? Что ты для него рыхлый, но его это забавляет? Откуда знаешь, что ему нужно твое восхищение? Ты же сказал, что Кукловод с тобой не разговаривает.
Мужичок пригубил горячий чай и спокойно ответил, явно не чувствуя в своих словах противоречия:
— От него.
Сделав еще один быстрый глоток, он пояснил:
— Когда Кукловод проникает в мое сознание, я частично соединяюсь с его сознанием. Знаю, что он думает и чувствует, вижу некоторые воспоминания Ты разве сам не заметил это?
Макаров ощутил легкую дрожь, когда вдруг обнаружил, что новый знакомый смотрит на него поверх чашки и очков. Взгляд его казался немного расфокусированным, но мужичок определенно смотрел Макарову в глаза.