ЗАТО: город забвения

— Ну так иди и открой их, — велел Лекс. — Не будем же мы посылать за этим даму, а я за рулем.

Михаил кивнул и выбрался из машины. Подошел ближе к воротам, но не стал торопиться проходить в приоткрытую калитку. Сперва оглянулся и как будто к чему-то прислушался. В кабине все еще играла музыка, пусть и не очень громко, и сейчас Олеся пожалела об этом. Ей хотелось бы понять: Михаил опять придуривается или действительно что-то слышит? Она даже приоткрыла окно со своей стороны, чтобы прислушаться, но ей показалось, что снаружи только глухая тишина.

Впрочем, Михаил мог просто осторожничать. После небольшого промедления он все-таки зашагал к воротам, нырнул в калитку — и через какое-то время тяжелые металлические створки распахнулись им навстречу. Лекс тронулся, проехал линию ворот и остановился в нескольких метрах от них. Здесь продолжалась такая же лесная дорога, как и та, по которой они все это время ехали, но впереди уже виднелись прорехи между деревьями, в которые можно было рассмотреть стены домов.

В приоткрытое окно Олеся услышала, как ворота громыхнули, снова закрываясь, лязгнул засов. Оставалось дождаться, когда снова откроется боковая дверь микроавтобуса и Михаил запрыгнет в салон. Однако этого все не происходило, хотя времени прошло предостаточно. В боковые зеркала ни она, ни Лекс Михаила разглядеть не смогли, а обзору зеркала заднего вида мешали вещи в багажном отделении.

— Да куда он делся-то? — проворчал Лекс, когда прошло еще немного времени.

Это было не больше минуты, но сколько могло понадобиться времени, чтобы сделать десяток шагов?

— Я гляну, где он застрял, — сообщил Лекс, открывая дверь. — Ты посиди..

Он еще не успел закончить мысль, когда Олеся выпрыгнула из машины. В итоге они почти одновременно обошли микроавтобус и обнаружили Михаила позади него. Тот стоял, согнувшись, опираясь на заднюю дверцу для равновесия, и тяжело дышал.

— Ты чего? — встревоженно спросил Лекс.

Олеся тоже заволновалась. Только этого сейчас не хватало! Если это что-то серьезное, придется срочно возвращаться и искать больницу, а это в любом случае не близко.

— Ничего, сейчас пройдет, — заверил тем временем Михаил. — Я просто не ожидал, что у этого места окажется такая сильная и такая.. тяжелая энергетика.

Олеся резко выдохнула и едва языком не цокнула от досады. Опять он за свое! Вот зачем ему это? Играть на публику — дело понятное, это его хлеб, но зачем кривляться перед ними?

— Ты в образ, что ли, входишь? — чуть раздраженно поинтересовалась она. — Камера еще не включена.

Михаил медленно выпрямился и повернулся к ней. Взгляд его был серьезен и мрачен, отчего Олесе стало немного не по себе.

— Эти ощущения накатывают на меня независимо от работы камеры. Скорее, наоборот: обычно мне приходится на камеру разыгрывать то, что я успел почувствовать до ее включения. Да, я притворяюсь во время съемок, потому что мой дар не умеет работать по сценарию. Это не значит, что его нет.

Олеся скрестила на груди руки и посмотрела на него с сомнением, давая понять, что не поверила ни единому слову. Лекс оказался более сдержан:

— Ты уже в норме? Идти можешь? Или тебе помочь в салон забраться?

— Справлюсь, — отмахнулся Михаил хмуро.

Обходя микроавтобус, он продолжал держаться за его корпус, а прежде чем сдвинуть в сторону дверь, на несколько секунд замер, словно дожидаясь, когда пройдет головокружение или что-то в таком роде. В груди Олеси дернулся червячок сомнений. Может, этому парню и правда плохо? Не из-за энергетики, а от чего угодно еще. Может, у него давление скачет? Или сердце нездоровое? Ей показалось, что он все-таки действительно побледнел, а такое ведь не сыграешь, правда?

Впрочем, будь у него реальные проблемы со здоровьем, он вряд ли стал бы выделываться, ссылаясь на «энергетику», а попросил бы достать ему лекарство или отвезти в больницу. Не полный же он псих?

— Ты бы посидела пока с ним, — тихо попросил Лекс, когда Олеся уже собралась идти на свое место. — Мало ли что..

Она выразительно закатила глаза, но все же послушалась и забралась на задние сиденья вместе с Михаилом. Тот никак это не прокомментировал, и они двинулись дальше. На этот раз еще медленнее, чем ехали по лесной дороге, словно Лекс бессознательно соблюдал ограничения, обозначенные на сохранившихся дорожных знаках.

Через пару минут Олеся была готова согласиться с соведущим насчет этого места. Конечно, по ее самочувствию не била никакая энергетика, но впечатление заброшенный городок производил гнетущее. Совсем как в той песне, что крутилась в плейлисте Лекса. Безжизненные дома, в окнах которых давно погас свет, разрушало безжалостное время. Природа воевала с человеческими творениями и выигрывала: деревьями зарастали не только пустыри и аллеи, но и детские площадки, придомовые территории, узкие дорожки. В некоторых местах казалось, что тонкие новые деревца растут прямо из фундаментов домов, а одно и вовсе выросло на чьем-то балконе.

Удивляло наличие машин, припаркованных во дворах и на некоторых улицах. Их было мало, но с чего бы вообще кому-то оставлять их здесь гнить? Особенно странно выглядел микроавтобус, чем-то похожий на их, только более старый, припаркованный у двенадцатиэтажной башни. Он точно не мог стоять здесь с советских времен, а по информации, указанной в их сценарии, город прекратил свое существование чуть раньше, чем СССР.

— Стой! — вдруг громко велел Михаил, сбив Олесю с мысли.

Лекс машинально ударил по тормозам, микроавтобус резко затормозил, а инерция кинула вперед всех троих, но ремни безопасности уберегли от травм.

— В чем дело? — нахмурился Лекс, недовольно оборачиваясь к Михаилу.

Тот указал сквозь окно на темнеющее в сотне метров от дороги двухэтажное здание.

— Там что-то происходит. Что-то.. нехорошее.

— Тебе не надоело? — вздохнула Олеся.

— Я серьезно!

— Ладно, — решила она. — Тогда давай посмотрим, что там происходит.

И проворно выскочила из микроавтобуса. Михаил вылез следом, но тут же снова ухватился рукой за корпус машины и наклонился вперед, словно полагая, что его может стошнить. Как и у ворот, Олеся посмотрела на него с сомнением, недовольно скрестив руки на груди. Лекс вылез из микроавтобуса последним и остался стоять рядом со своей дверью.

— Надо быть осторожными, — заявил Михаил, не поворачивая головы к зданию. — Нас заметили. На нас кто-то смотрит.

— Слушай, друг, ты точно торопишься, — заявил Лекс. — Дай хоть камеру все-таки включу, чтобы зря не пропадало..