Страница 41 из 47
Он освободился от цепей, но все еще оставался пленником в подвале. Он вернулся к двери и ударил по ней плечом, как свайный молот. Затем он осторожно отскочил в сторону. И хорошо, что он так поступил.
После удара его плечом свинцовые пули посыпались на дерево плотным потоком. Там стоял человек с пулеметом.
Смитти, рыча от бессильной ярости, прислонился к стене рядом с дверью и стал ждать. В данный момент, казалось, больше нечего было делать.
Снаружи, в высокой траве того, что когда-то было ухоженным газоном, Макмерди и Бенсон лежали в четырех ярдах друг от друга после того, как Макмерди совершил ошибку, помахав травой, когда не было ветра, который мог бы ее нормально колыхать.
Бледные, смертоносные глаза Бенсона заметили эту оплошность. Именно на таких мелочах серо-стальной человек много раз рисковал своей жизнью в своем приключенческом прошлом.
— Влево — быстро! — прошипел он низким голосом Макмерди, как только увидел, что трава колышется, когда не должна была.
Оба разбежались вправо и влево. К счастью, ветер снова подул, скрыв движение травы. Макмерди и Бенсон едва успели разойтись, как раздался монотонный, ужасный стук пуль из пулемета. Пространство между ними — там, где они лежали мгновение назад — изрыгало маленькие грязные брызги, где пролетали пули. Водоросли падали, как будто их срезали крошечные невидимые косы в руках гномов.
Затем свинцовый град прекратился. Оба могли только лежать и гадать, идет ли тот человек с оружием в руках, чтобы посмотреть, попал ли он в что-нибудь. Они не могли видеть поверх сорняков с того места, где лежали, и не смели поднимать головы.
На самом деле, человек шел. Он шел медленно, по несколько шагов за раз, с оружием наперевес и готовым к стрельбе. Он начинал думать, что стрелял в тени. Но он хотел убедиться.
Макмерди повернул голову, чтобы посмотреть на Бенсона. Седого лиса-мужчину едва можно было разглядеть через несколько метров сорняков. Шотландец почувствовал, как холод пробежал по его спине. Он сам испытывал душевные муки, гадая, не подкрадывается ли к ним мужчина, гадая, когда он почувствует, как пули из пулемета вонзятся в его спину. Он знал, что его лицо выражало все это. Но лицо Бенсона не выражало — не могло выражать — ничего.
Оно было неподвижным, спокойным, ужасно бесстрастным. Бледные и смертоносные глаза, пылающие на лице, которое по форме напоминало лицо другого человека, производили жуткое впечатление. Как глаза, смотрящие из могилы. Из могилы другого человека!
И тут, в одно мгновение, он увидел, как каменное спокойствие седого человека разбилось на куски.
Из дома, высокого и ужасного, раздался женский крик. И Бенсон развалился на куски. Раздался еще один крик, и лицо Бенсона, покрытое каплями пота, опустилось на землю.
Женщина в ужасе — возможно, в мучениях! Была ли это — могла ли это быть — Алисия? Его жена — живая, там? Эта возможность была невыносимой. Бенсон дрожал и беспомощно корчился в тисках невыносимой надежды.
Макмерди наблюдал за происходящим с нарастающим ужасом. Если человек с оружием подкрадывался к ним, Бенсон в своем нынешнем состоянии был бы беспомощен, как ребенок.
— Мон, Мон, соберитесь! — беззвучно умолял Макмерди. И тут он услышал шуршание травы не далее двадцати футов от себя. А Бенсон, все еще дрожащий от того крика, явно не слышал.
Мак нащупал рукой камень размером с кулак. Стремительным движением костлявого, сильного запястья он швырнул его как можно дальше влево. Но, поскольку он не осмелился потревожить траву полным броском, далеко он не улетел.
Камень остановился всего в нескольких футах от него — и тут разразился ад, который едва не снес ухо суровому шотландцу.
Пулеметчик в течение пяти секунд обрушивал град пуль на место, где камень взметнул траву. Затем он встал и стал наблюдать. Он был слишком опытен, чтобы рисковать быть схваченным за лодыжки, если неосторожно подойдет ближе к тому, что потревожило траву.
Пауза сработала. Внезапно из дома донесся слабый крик мужчины.
— Все! Сюда! Быстрее! Большой парень на свободе!
Мужчина повернулся к дому. Бенсон и Мак осторожно последовали за ним.
Окна подвала находились по бокам дома.
И любой, кто наблюдал за дверями изнутри, мог не заметить незаметный вход снаружи.
Бенсон махнул шотландцу, чтобы тот вышел на крыльцо. Макмерди так и сделал. Он прижался к стене, пока Бенсон пробовал открыть дверь. Дверь была не заперта.
С бледными и смертоносными глазами, сверкающими как лед в сером рассвете, Бенсон наклонился и достал Майка, свой специальный маленький пистолет. Он хладнокровно открыл дверь.
В прихожей стоял мужчина, повернувшись спиной. Оказалось, что он смотрел не в ту сторону. Он резко обернулся, когда Бенсон вошел.
Его пистолет начал подниматься, но он замер, увидев лицо Мердока и одежду, которую тот носил, когда уезжал на моторном катере.
— Мердок... — спросил он.
Затем, с мягким, смертоносным щелчком, заговорил Майк. Человек упал, с глубокой раной на макушке, оглушенный, но не убитый, от оглушительного удара маленькой пули, отскочившей от кости.
Они спустились на две ступеньки винтовой лестницы, ведущей в подвал. Там они остановились, когда под ними раздался залп из пулемета. Кто-то стрелял через дверь подвала? Похоже на то...
В коридоре раздались тяжелые шаги, приближавшиеся к ним. Люди — слишком много, чтобы с ними справиться, — стекались со всех концов дома в подвал.
Пулемет внизу лестницы, люди поднимались наверх. Бледные глаза Бенсона загорелись ярким пламенем. Он подкрался к повороту лестницы и прыгнул, как ягуар.