Страница 65 из 111
— Вот поэтому я не хотел рассказывать.
Я сразу подняла глаза.
— Не начинай.
Он усмехнулся.
— Уже понял.
— Хорошо.
Я пересела ближе.
Не потому, что испугалась настолько, что требовалось держать его за руку.
Просто хотела.
Тимур взял мою ладонь и провёл большим пальцем по костяшкам.
— Я не знаю, когда это закончится.
— Я не спрашивала.
— Знаю.
Он посмотрел.
— Но хочу, чтобы ты понимала.
Вот теперь действительно прогресс.
Не «тебе не надо знать».
А «хочу, чтобы понимала».
Я сжала его пальцы.
— Понимаю.
Конечно, не полностью.
И, наверное, именно это было самым страшным.
Еду принесли через двадцать минут.
Я съела половину.
Тимур почти ничего.
После третьего его взгляда на телефон я просто забрала аппарат со стола и положила рядом с собой.
Он медленно поднял глаза.
— Ева.
— Ешь.
— Верни телефон.
— Сначала хотя бы половину.
Он смотрел так, будто решал, насколько далеко готов зайти в борьбе за собственную собственность.
Потом неожиданно усмехнулся.
— Ты очень быстро обнаглела.
— Учусь у лучшего.
Телефон остался у меня.
Тимур всё-таки поел.
Потом пересел рядом.
Слишком близко.
Я сразу поняла, что это месть.
Его ладонь легла мне на бедро.
Медленно.
Без случайности.
Я посмотрела.
— Что?
— Ничего.
— Тимур.
— Я ем. Телефон не трогаю. Все условия выполнены.
Ладонь поднялась чуть выше.
Жар мгновенно прошёл по телу.
Вот сволочь.
Я отложила вилку.
— Это нечестно.
Он наклонился к шее.
— Что именно?
Губы коснулись кожи.
Я закрыла глаза всего на секунду.
Этого хватило.
Тимур почувствовал.
Его пальцы сильнее сжали моё бедро.
Дыхание стало тяжелее.
И то напряжение, которое существовало весь вечер, начало очень быстро превращаться в совсем другое.
Я повернулась к нему сама.
Поцеловала.
Дальше стало уже не до еды.
Тимур
Я действительно собирался просто посидеть рядом.
Минуту.
Может, две.
Потом Ева сама повернулась и поцеловала меня.
После последних суток контроля у меня не осталось вообще.
Я прижал её ближе.
Поцелуй сразу стал глубже, голоднее, чем собирался.
Ева ответила.
Её руки легли на мои плечи, потом скользнули к шее, пальцы запутались в волосах.
Член затвердел почти мгновенно.
Пиздец.
Мне даже смешно стало бы, если бы не хотелось её настолько сильно.
Я отстранился на секунду.
— Ева.
Она смотрела уже совсем не так, как пять минут назад.
Губы приоткрыты.
Щёки разогреты.
Дыхание сбилось.
— Что?
Я провёл ладонью по её бедру.
— Если продолжишь, ужин опять закончится плохо.
Она посмотрела на тарелки.
Потом на меня.
— Он уже закончился.
Вот и всё.
Я поцеловал её снова.
На этот раз не стал медлить.
Поднял с дивана и посадил на край рабочего стола, сдвинув документы в сторону.
Ева тихо засмеялась, но смех исчез, когда я встал между её ног и прижал ближе.
Она почувствовала, насколько я возбуждён.
И не просто не отстранилась — сама потянулась навстречу.
Это каждый раз сносило голову сильнее всего.
Не пассивное согласие.
Желание.
Её.
Ради меня.
Я поцеловал шею, провёл ладонями по талии, под ткань блузки. Кожа была горячая.
Ева выгнулась навстречу.
Тихий стон вырвался почти сразу.
Я уже знал этот звук.
И всё равно каждый раз от него член становился ещё твёрже.
— Тише, — пробормотал возле её губ.
Она открыла глаза.
В них появилась насмешка.
Будто специально.
— Почему?
Я усмехнулся.
— Потому что за дверью люди.
Ева потянула меня к себе за ворот рубашки.
— Тогда сам постарайся.
Чёрт.
После этого вся идея вести себя прилично умерла окончательно.
Мы торопились.
Не потому, что боялись, что кто-то войдёт — дверь я запер ещё раньше.
Просто желание уже накопилось до состояния, когда медленность начинала раздражать.
Ева сама помогла избавиться от лишней одежды. Я видел, как её бросает в жар, как меняется дыхание, когда мои руки касаются её тела уже без ткани между нами.
Она не молчала.
Но старалась.
И именно это заводило ещё сильнее.
Каждый сорванный вдох, каждый тихий стон, который она пыталась подавить, отдавался внутри горячей волной.
Я хотел её трахнуть прямо на своём рабочем столе.
И впервые эта мысль не требовала вообще никакого дополнительного решения.
Посмотрел ей в глаза.
Ева поняла сразу.
Не отвернулась.
Сама притянула ближе.
Этого хватило.
Когда мы наконец оказались полностью вместе, я на секунду замер от удовольствия.