Страница 41 из 94
Глава 15. Лоран
– Как вам известно, я не давал двадцать пятому легиону разрешения устраивать в столице такие бесчинства. Казнь гражданина на площади без суда и следствия неприемлема с точки зрения закона Империи и простой человеческой порядочности.
Следующим утром Лоран и Гвахарад отправились в резиденцию наместника Геспероса за объяснениями. Формально они хотели воспользоваться гражданскими правами и выразить протест, но и наместник, и принцесса знали, что сотня каморийских солдат вторглась в столицу и захватила имперских легионеров в заложники. Лоран отметила, что с ее последнего визита на голове наместника прибавилось седых волос, а на лице – морщин.
– А генерал Аврелия, командующая двадцать пятым легионом, наверняка заявит, что произошедшее – результат самоуправства командира одного подразделения. В двадцать пятом легионе служат практически одни пайдийцы. Они варвары с Крайнего Севера и живут грабежом. Генерал Аврелия с основной частью своих сил еще в пути из Раммании, так что нельзя винить только ее.
На шторах в кабинете наместника были вышиты два сокола – герб Империи. Лоран также заметила роскошную резную мебель из черного дерева. Она даже не знала, из какой страны его привезли. На стене висел большой портрет наместника, написанный яркими заморскими красками.
– Граждане Империи имеют законное право сопротивляться несправедливому насилию. Подобное преступное поведение, даже если оно исходит от армии Империи…
Чешуя давно сошла с лица Лоран, огонь в левой глазнице потух. Тем не менее в ее душе продолжал полыхать гнев. Наместник Гесперос в свое время отправил на казнь множество жителей Арланда. Среди них были ее муж и дочь, которые лишь хотели почтить память невинных жертв. Большой человек, до которого прежде не доходили никакие мольбы, теперь отчаянно искал оправдания, которые могли бы убедить Лоран и Гвахарада сохранить ему жизнь. Наместник продолжал говорить:
– Присутствие имперских войск необходимо для охраны не только Арланда, но и всего дистрикта Лонтария. Впрочем, подобные инциденты иногда случаются. Моя задача как наместника – сглаживать их…
Лоран очень захотелось схватить Геспероса за горло и приставить к нему Урмас. Ей хотелось потребовать объяснений за смерть родных. Кровь в жилах кипела, ударяла в голову. Но она не могла показать, что чувствует. Потому что Гвахарад попросил ее об этом. Им не следовало ссориться с Гесперосом. Только наместник мог убедить имперские власти, что в инциденте на площади виноват двадцать пятый легион. Гесперос и генерал двадцать пятого легиона не ладили, и разлад между ними следовало использовать. Пусть и дальше грызутся между собой.
– И хотя вас двоих называют мятежниками, никто не предоставлял мне никаких доказательств. Называть себя королем или принцессой не преступление. Потому что иначе все купцы, которым взбрело в голову именовать себя королями морей или соляными королями, уже болтались бы на виселицах. И я знаю множество женщин, которые зовут себя принцессами своего ремесла.
На последней фразе старик неловко рассмеялся. Лоран подавила желание испепелить его на месте.
– Давайте вы просто уйдете из города, а я все-все улажу, и никто не пострадает? Как вам мое предложение?
Тут заговорил Гвахарад:
– Оно разумно. Но мы прекратили бесчинства солдат, защитили простых жителей и должны получить за это награду.
Лоран повернула голову на Гвахарада. Он, будто не заметив, продолжал сверлить взглядом наместника.
– Разумеется. Вам хватит десяти тысяч денариев?
– Тринадцать тысяч. Золотом, не серебром.
– Могу предложить одиннадцать тысяч.
– Вы так мудры, Арланду повезло с наместником.
Они напоминали двух торговцев на рынке. Лоран недовольно посмотрела на Гвахарада, но тот не обратил внимания, полностью сосредоточившись на споре с наместником. Гесперос глядел то на короля Камори, то на принцессу Арланда, но и только. Лоран поняла, что эти двое сейчас просто обо всем договорятся. И не выдержала.
– Что вы себе позволяете, король Камори? – спросила она твердо, но с достоинством.
Гвахарад и Гесперос немедленно прекратили торги и повернулись к Лоран.
– Погибли два невинных человека, легион устроил бойню в пригородах столицы Арланда, а вы позволяете ему откупиться золотом?
Гесперос напряженно кашлянул. Гвахарад задумчиво поцокал языком, затем ответил:
– Вы слышали разговор, госпожа Лоран, кажется очевидно, что наместник не виноват в случившемся. Ответственность лежит на армии Империи. И однажды наступит день, когда она ответит за все свои злодеяния.
– Единственная разница между наместником и имперской армией – название. И то и другое – части одной Империи! Вы что, не понимаете? Без армии не будет наместника, а без наместника – армии!
Лоран подняла Урмас. Наместник Гесперос вздрогнул, попятился к окну, оступился и неловко вцепился в тяжелые занавески.
Из-под свежей повязки на глазу Лоран заструился дым.
– Если сейчас я его прикончу, неужели имперская армия не попытается отомстить? – голос Лоран зазвучал ниже и громче. – И в чем тогда разница между тем и этим?
Гвахарад взволнованно взмахнул руками:
– Принцесса, успокойтесь!
О, значит, опять принцесса? Лоран продолжала смотреть на наместника. Гвахарад заговорил:
– Вы понимаете, что произойдет, если здесь случится нечто неприятное?
Разумеется, Лоран понимала, что, убив наместника, сделает положение непоправимым. Они с Гвахарадом попали на эту аудиенцию только потому, что горожане слишком воодушевились после битвы на площади, а Гесперос хотел списать весь инцидент на самоуправство какого-то не очень значимого представителя двадцать пятого легиона. Если бы речь шла о начале войны, наместник запер бы двери, забаррикадировался и ждал, пока двадцать пятый легион прибудет и спасет его. Лоран и Гвахарад все еще были в руках Империи.
Кончик меча опустился.
– Не забывайте, что речь идет не о двух, а о сотнях и тысячах жизней. – В тоне Гвахарада зазвенела сталь. – Что будет, если в столицу направят весь двадцать пятый легион?
Левый глаз вновь ослеп. Урмас перестал дымиться. Гвахарад приблизился на шаг.
– Свободы не добиться за один день. Помните, что одно неверное движение обратит все в ничто.
Голос короля зазвучал мягче. Наместник все еще судорожно цеплялся за ткань, дрожа от ужаса.