Эпоха безумного короля

– Для столь юной леди вы рассуждаете здраво, – наконец произнесла она, тщательно подбирая слова. – Детям подобное мышление обычно несвойственно.

– Это так. Они видят маленькие круглые ушки, глазки-бусинки, эти крохотные пальчики и умиляются грызунам, не задумываясь о последствиях. Я же не вижу разницы между мышью и тараканом. И то и другое разносит заразу. Но глупым детям этого не объяснишь, для них я слишком злая, и изобретения мои тоже злые.

Изабель перевела взгляд на куклу. То, что принцесса все еще с ней таскалась, никак не вязалось с ее рассказом, ведь, должно быть, Присцилла давно переросла подобные забавы. Значит, в этом крылось нечто большее, чем простая детская игра. Изабель решила аккуратно выудить правду и потому заговорила вновь:

– У вас очень красивая кукла.

– Благодарю. Это мне верховный протектор подарил. – Присцилла с нежностью пригладила кукле волосы. – Когда я вырасту, он станет моим мужем.

Услышанное вызвало у Изабель противоречивые эмоции. С одной стороны, такое признание показалось абсурдным, даже немного пугающим, но с другой – чуть не рассмешило.

– Разве вас, принцесса, не пугает его жуткая маска?

– Она вовсе не жуткая, – девочка хохотнула и залилась густым румянцем, – она красивая. И Кайрон Гесс очень красивый, а я стану самой красивой обращенной невестой. Кстати, вы знали, что имя Присцилла означает «древняя»?

Изабель помотала головой.

– Ну, теперь знаете. Стать бессмертной – моя судьба. Равно как и стать женой верховного протектора.

Улыбка Изабель потускнела. Рассуждения этой девочки и впрямь были не слишком обычными для ребенка, не слишком нормальными. Это настораживало.

– Король обещал вам этот союз?

– Папуля любит меня больше всех и сделает так, как я захочу.

Теперь Изабель видела в ней уже не милого ребенка, а хитрого манипулятора. Присцилла была и правда умнее остальных детей. Дочь своего отца… Вполне возможно, что девочка столь же неуравновешенна и опасна.

– А если у Кайрона Гесса уже есть избранница? – очередной вопрос Изабель прозвучал еще более осторожно и мягко.

– Любую помеху можно устранить, – ответила Присцилла и, заглянув в глаза собеседницы, лучезарно улыбнулась: – Так говорит папуля.

Изабель заставила себя улыбнуться в ответ.

– Теперь у нас с вами, мисс Марион, есть общий секрет. Пообещайте, что никому-никому его не расскажете!

– Обещаю, Присцилла.

– Поклянитесь на мизинчиках!

Сцепив пальцы, Изабель поклялась, однако ощущение было такое, словно ее только что загнали в угол. Ведь она не просила делиться секретами. Присцилла намеренно сделала это, вот только для чего?

– Многие боятся протектора, – продолжила та, возвращаясь к кукле, – а вот я знаю, какой он на самом деле хороший.

– Знаете?

– Угу.

– Это потому, что он вам куклу подарил?

– Нет, не поэтому. Но было очень много всяких моментов… Например, когда папуля настаивал на том, чтобы пытать каких-то девушек, которые забыли нечто важное, – Присцилла напряглась, вспоминая детали, – кажется, им гипнозом стерли память… И чтобы сломать такой вот барьер, нужно заставлять забывших людей испытывать шок, боль и все такое.

– Да-да, я слышала об этом. – Изабель кивнула, внимая каждому слову. – И что же протектор?

– Он наотрез отказался пытать этих девушек. Говорил, что они сойдут с ума и тогда уже никакого проку с них не взять. Но я-то знаю, что на самом деле в нем говорило сострадание. По правде говоря, папуле еще никто так не перечил. Папуля угрожал, а потом выставил протектору жесткие сроки. Я тогда очень боялась за моего избранника, но в конечном итоге все обошлось. Вот какой он добрый, этот Кайрон Гесс.

– Спасибо, что поделились, принцесса. Может быть, теперь я тоже буду чуть меньше его бояться.

– Может быть! – рассмеялась Присцилла. – А теперь у меня будет одна малюсенькая просьба. У большого пруда, там, где плавают лодки, сегодня запускают огромный воздушный шар, но туда не пускают без сопровождения взрослых. Пожалуйста, мисс Марион, прокатитесь со мной!

И девочка, отложив куклу, схватила Изабель за руку и сжала ее ладонь настолько крепко, что даже причинила легкую боль. Голубые глаза Присциллы, широко распахнутые, взирали с надеждой. Только сейчас Изабель обнаружила одно-единственное крошечное сходство с королем. И состояло оно в безумии этого взгляда.