Страница 82 из 120
Глава 37
Распри
Слуги без конца вносили в шатер все новые и новые блюда: барашка на вертеле, солонину, пироги, нарезанный молодой редис и зелень, разнообразные соленья и запеченных с морковью куропаток… Хмельной мед лился рекой. Казалось, что теперь королю не было до гостий никакого дела.
– Где новый авгур? Приведите его сейчас же! Хочу послушать предсказания! – проорал он, и вскоре солдаты ввели в шатер слепого старика. Король оживился: – Ну давай, седобородый, поведай-ка, чего о будущем известно!
Тот поклонился.
– Известно мне, Ваше Величество, что лжи вы не терпите, равно как и неприятных предсказаний. Однако всякий раз, заглядывая за грань дозволенного, все одно читаю в вечности: последний год вы сидите на троне. Умрете вы в ночь, когда ненавистный вами отряд будет повержен, а причиною смерти вашей станет родная кровь.
– В таком случае буду пристальнее следить за Юстианом! – расхохотался король. – Не представляю, что бы со мной было, верь я всем этим нелепицам! Отправьте этого авгура гнить в темницу и верните-ка лучше карлика!
Когда же привели карлика, король вновь принялся отпускать нелепые шутки, над которыми охотно смеялись его приближенные.
– До чего же несуразные создания! – не унимался король. – Хочу видеть их на завтрашнем пиру в честь помолвки мисс Дайер и мистера Томпкина! Хотя к чему тянуть? Лучше сразу сыграем свадьбу, а к вечеру уже обратим мисс Дайер!
Только взявшаяся за нож и вилку Марион побледнела и обмерла.
– Завтра у меня день рождения, – зачем-то проговорила она, напоминая о празднике настоящей Изабель.
– Еще лучше! – возликовал Генворт Нотт. – Весьма символично! История любит подобные совпадения, так что пиршество обещает прослыть поистине грандиозным!
Изабель задержала дыхание, чтобы сдержать чувства. Она совсем забыла о своем дне рождения, а вот Марион о нем помнила. Возможно, завтра их с подругой пути разойдутся навсегда. Ведь именно завтра Марион обратится в вампира-неоната, станет неуправляема и агрессивна, начнет обучаться охоте и владению темной силой. День, который должен быть счастливым, обернется еще одним несчастьем. Положит конец их дружбе, взаимному пониманию и поддержке, к которой обе успели привыкнуть. А быть может, они даже станут врагами. Вот почему в надтреснутом голосе Марион было столько сожаления.
Изабель отчаянно хотелось, чтобы Марион прямо сейчас положила всему этому конец. Чтобы она встала, указала на настоящую леди Дайер и в одночасье разоблачила герцогский план. Это так легко было сделать… Вот только после такого признания ни Изабель, ни самой Марион не сносить головы, потому что король придет в бешенство и казнит их прямо здесь, в этом проклятом шатре. Начав все это, они лишили себя обратного пути.
– Я по-прежнему считаю, что устраивать свадьбу сейчас неразумно, – неожиданно вмешался Юстиан, – протесты растут, народ недоволен. В Араде все еще свирепствует холера, люди умирают, а выжившие жалуются, что единственное лекарство от этого недуга – бессмертная кровь – стоит слишком дорого. Во всем винят вас, отец.
– Уж свой народ я знаю, сын. Они зашивают в перины сбережения и сидят на них, как курицы, пока не сдохнут. Лишний медяк потратить боятся. Все копят, копят непонятно на что. Но это их выбор. А коли жить хотят, пускай платят либо не забывают кипятить воду, чтобы не заболеть холерой, это ведь не сложно. В любом случае мы не сможем снабдить бессмертной кровью всех желающих, этот ресурс всегда будет в дефиците.
– Так донесите это людям! Добейтесь понимания!
– Не изобрели еще такого языка, которому внемлет каждый без исключения. Как ни разглагольствуй, всегда найдутся болваны, которые не так поймут, извратят, перевернут вверх тормашками. «Возлюби врага своего как самого себя» – так учит Святое Писание. Но посмотри, во что превратилась Святая Церковь! Скольких проповедников мы казнили только за то, что те стали вести риторику ненависти!
Юстиан вскинул брови:
– Но разве казни не проявление той же ненависти?
– Забываешься, сын! – Лицо Генворта побагровело. – Слово короля есть закон и проявление воли божьей! Религия не должна сеять раздор! Всякий, кто подстрекает воевать с бессмертными, поплатится за это!
– Вы призываете к союзу с вампирами, но не делаете ничего для того, чтобы показать людям необходимость такого решения. Запугивания, казни и запреты лишь усугубляют положение. Тирания не метод для мудрого правителя, – продолжал напирать Юстиан, пока остальные молчали, оглушенные раздором сына и отца.
По-видимому, Юстиан был одним из немногих людей, кто еще осмеливался перечить королю. Казалось, тот вот-вот выйдет из себя и разразится настоящая буря. Но вместо этого Генворт откинулся на спинку кресла и хрипло рассмеялся:
– Как думаешь, сын, когда меня в последний раз хоть кто-нибудь называл мудрым правителем? Безумный король – вот мое новое прозвище. Заслуженное и даже отчасти лестное. Пока меня считают безумцем, я опасен и я впереди. Но кое в чем я с тобой все же соглашусь: тирания действительно не метод. Метод – абсолютная власть, коей я обладаю. За долгие годы правления Арданеей я до смерти устал от сомнений в моей компетентности. Устал выжидать, осторожничать. Устал порождать слухи о том, будто я жалкий, никчемный, боящийся старикашка. Никому из вас невдомек, что на самом деле это вы – глупые, неопытные дети и ничего не смыслите в жизни. Истина же заключается в том, что любая моя воля, какой бы сомнительной она ни казалась, не должна подвергаться сомнениям. По той простой причине, что я – король. Чертов король, будьте вы все неладны!
Воцарилась тишина. Было видно, как Юстиан борется с желанием сказать что-то еще, но каждому присутствующему было очевидно, что продолжать перечить королю сейчас опасно. Дурное настроение Генворта Нотта, казалось, не исправит даже целая компания веселых карликов. Как раз тогда, когда этого никто не ожидал, заговорил Кайрон Гесс. Спокойно, взвешенно, без тени страха в ровном голосе:
– Устраивать приемы на фоне угроз опасно.
Все повернулись к протектору. Только что король обозвал всех, кто младше него, никчемными детьми, но вот несогласие выражает тот, кто значительно старше него самого.
Генворт Нотт сощурил глаза и нехотя сказал:
– Продолжайте, Гесс.