Страница 60 из 120
Альма повернула голову, и взгляды девушек встретились. Только сейчас Анна заметила, каким невероятным цветом обладали ее глаза: желто-карим, точно разливающийся по сотам мед или янтарь в солнечном свете. Такая редкость. В народе говорили, что людям, родившимся с золотыми глазами, на протяжении всей жизни уготовано много смеха и счастья. Приметы лгали. В этих покрасневших глазах сейчас отражалось столько невысказанной боли и страха, что по спине Анны пробежали мурашки. Всего за несколько дней взгляд Альмы стал таким тусклым и безжизненным, словно погас сам огонек ее души, и даже веснушки на лице побледнели. От прежней Альмы не осталось и следа.
Приоткрыв рот, она не спешила говорить. Ее нижняя губа задрожала, и несколько крупных слезинок быстро скатились к подбородку. Ресницы слиплись.
– Прошу: скажи, – прошептала Анна, сильнее сжав пальцы на ее руке, – ты Изабель?
Внезапно Альма резко высвободила руку, и в то же мгновение из ее горла вырвался высокий крик:
– Отвяжитесь от меня! Вы все! – Вскочив, Альма ткнула пальцем сначала в Анну, а затем в ошарашенную Марион. Ее пустые глаза наполнились ужасом, как будто со всех сторон ее окружили враги. Все внутри Анны сжалось, пока та продолжала неистово кричать: – Просто оставьте меня наконец в покое! Оставьте в покое!!! Оставьте в покое!!!
Страх довел Альму до безумия.
Анна резко отступила назад, всем своим видом показывая, что сожалеет обо всем, что Альме пришлось здесь пережить, и что не представляет для нее никакой опасности. Но она все кричала и кричала, повторяя одно и то же:
– Оставьте в покое!!! Оставьте в покое!!! Оставьте в покое!!!
В помещение ворвались еще несколько гвардейцев. Однако вместо Альмы они почему-то схватили Анну и потащили за собой в коридор.
– Не оказывайте сопротивления, мисс Блан, – предостерегли они, хотя в том не было никакой надобности: Анна даже не думала вырываться. – Верховный протектор знал, что так будет. Что вы начнете выведывать, вынюхивать… Надо же: как в воду глядел.
Зрение Анны затуманилось, голова закружилась. Она ведь только хотела помочь! И что теперь будет? Неужели ее накажут? Неужели ее преступление столь велико? Марион что-то кричала вдалеке, но теперь Анна могла слышать лишь собственный учащенный от страха пульс.