Начало

На цельную версту (а то и поболе!) вытянулась огромная колонна конных ратников русского царя; в полном порядке миновала она брод у Сосновки – а там уже показались и крымчаки. Касимовские служивые татары, следующие в голове колонны, начали с ними перестреливаться, и те и другие ведь конные лучники, одна манера боя, да и кровь одна. Корень так уж точно… Но касимовские татары давно уже приняли руку русских царей и мало-помалу обжились в их владениях – а что прежнее родство? Так давно уже разошлись пути давних родичей…

Впрочем, перестрелка лучников лишь скрыла приближение к крымчакам рейтаров полковника Фангалена. И по сигналу командующего русской конницей князя Семёна Пожарского (двоюродного племянника Дмитрия Михайловича, героя Смуты) касимовские татары подались в стороны. А приблизившиеся к врагу рейтары дали густой слитный залп из карабинов! Сотни крымчаков лишились живота в един миг, густое облако порохового дыма скрыло от глаз врага стремительный рывок копейного шквадрона. Всадники последнего бросили в тяжелый галоп лучших, самых мощных и быстрых в стремительном разгоне коней, и протаранили не успевших бежать поганых, сминая и стаптывая всех, кто окажется на их пути.

Следом за шквадроном устремились в атаку и дети боярские, и казаки, и вся масса железных рейтарских полков. Драгуны из числа немецких наемников Выговского, не успев дать ни единого залпа, развернули лошадей вслед за крымскими татарами, надеясь сохранить свои жизни… Да и крымчаки, опрокинутые стремительным натиском русских копейщиков, бросились стремглав бежать, надеясь спастись!

И князь Пожарский погнал их, погнал, не позволяя прийти в себя и опомниться, оторваться от преследования. Погнал в сторону Пустой Торговцицы, через гать и болото, где большая часть русской конницы вынужденно замедлилась. Да и колонна ее заметно сузилась во время преследования.

Но ведь не отстают сотни служивых детей боярских от извечных своих врагов, крымских степняков! Мертвой хваткой вцепились они в хвост татарской рати, словно ловчие псы, загоняющие волчью стаю. Без устали рубя оторвавшихся, замедлившихся всадников да расстреливая татар в спину из собственных луков и пистолей.

Семён же Орлов, чей полк так и не успел вступить в бой, беспокоился лишь за Огонька, вынужденного нести всадника в какой-никакой броне, да еще и участвовать в преследовании. Крепкий и нестарый еще меринок явно степных пород, его верный конь все же порядком устал – и Семён буквально почуял, что верный друг вскоре захрипит, начнет жевать удила с пеной на губах. А там ведь и недолго скакуну пасть. И где тогда искать замену? Тем более что с Огоньком как-то сошлись же, сроднились…

Татары в конце концов сумели оторваться, выбравшись на открытую местность. Впрочем, оторвались они лишь для того, чтобы собраться воедино, дав короткий отдых лошадям на довольно обширном поле, окруженном, впрочем, лесом с трех сторон и заболоченной местностью с четвертой. Дети боярские да казаки запорожские тотчас устремились на крымчаков, запертых в ловушке! А Семён Орлов, чей полк только-только покинул гать, неотрывно следуя за рейтарами Фангалена, вдруг подумал, что последняя, словно узкое горлышко какого кувшина, ведет в открывшуюся его глазам долину. Неприятно кольнула его эта мысль, но тотчас запела ротная труба, подавая команду выровнять ряды. Что рейтары полковника Фанстробеля и принялись спешно выполнять, смещаясь на левое крыло русской кавалерии.

…Татары показались из леса внезапно. До поры они прятались на его опушке, где деревья растут не столь густо; возможно, поганые даже ухитрились очистить ее от подлеска. Да ведь и в тени деревьев многочисленных всадников поначалу было не разглядеть… Но вдруг загремели барабаны, и огромная масса конницы нежданно рванула навстречу русским всадникам! Причем не пытаясь вступить в перестрелку, по степняцкому обычаю (хотя на сближение крымчаки, конечно, стреляли), но прежде всего давя массой всадников, во много раз превосходящей числом русские полки.

Дети боярские и запорожцы Беспалого мгновенно оказались связаны боем, не успели толком встретить врага рейтары Фангалена и Джонстона. Командиры их просто растерялись – и вместо слитного, убийственного в упор залпа карабинов и пистолей татар встретили лишь хаотичные, не очень частые выстрелы. Однако же не растерялся полковник Фанстробель: заиграла полковая труба и, вторя ее сигналу, подали команду развернуться фронтом к врагу и прочие ротные трубачи. Так получилось, что полк Фанстробеля встретил не главные силы хана Мехмед-Гирея, а встал на пути конницы Карач-бея, заходящей с левого крыла…

– Карабины готовь!

Семён кое-как отцепил собственное оружие от перевязи. С началом вражеской атаки время для него словно бы замедлилось, да и самому рейтару казалось, что он видит разгорающуюся битву будто со стороны и что все происходит как бы и не с ним… Однако крик капрала, вторящего вслед за капитаном, привел рейтара в чувство, но одновременно с тем его охватил и ужас. Смертный ужас, а вовсе не какой-то рядовой страх! Руки онемели, пальцы дрожали и не слушались, и потому отцепить карабин от перевязи легким, привычным движением рейтар не смог. А сдвинуть лядунку на грудь Орлов так и вовсе забыл!

– Целься…

Затяжной крик Гаврилова пронесся по всей цепочке рейтаров, повторяемый множеством капралов и офицеров. Поспешно взведя курок, Семён как можно плотнее вдавил приклад карабина в плечо, направив дуло в сторону врага. Целился он по стволу и небольшому выступу-мушке, взяв чуть ниже груди стремительно приближающихся татарских лошадей. При выстреле ствол карабина обязательно задерет, и круглая пуля должна устремиться именно во вражеских всадников. Скачущих столь плотно, что нет никаких сомнений, пуля попадет в цель! Главное – правильно выбрать высоту прицела.

– Пали!

Семён послушно потянул спусковой крючок, стараясь сделать это простое действие без всякого рывка.

И отчаянно надеясь, что его выстрел не пропадет даром!

Впрочем, результат его рейтар все равно не мог видеть – Орлов зажмурился, как только курок пошел вниз, высекая искру… Ведь иначе вспышка пороха на полке могла его ослепить, а то и вовсе обожгла бы правый глаз.

Но как же громко грянул выстрел родного карабина! Слившийся в единый оглушительный залп рейтаров Фанстробеля…