Начало

Глава 18

– Смотри.

Митрофан замер у связки перевязанных между собой тонких прутьев, воткнутых в землю, – в связке, однако, образующих довольно прочную конструкцию. С серьезным, строгим лицом он потянул саблю из ножен, одновременно с тем начав объяснять:

– Самый сильный удар сабли – это косой удар. Умелый рубака способен перехватить им ствол молодой березки или же развалить соперника от плеча до пояса.

Семён, внимательно следящий за товарищем с обнаженным шамширом в руках, быстро кивнул, хотя и несколько усомнился насчет слов родича, а тот продолжил свой сказ, потянув саблю вверх.

– Поднимая клинок, ты тянешь рукоять ее вверх, в то время как острие сабли смотрит в землю. Когда рукоять поравняется с виском, ты поднимаешь ее над головой – но смотри внимательно! Это не только атакующее, это и защитное движение! – Митрофан вновь опустил свой кылыч, задержав рукоять у головы и целиком развернув клинок вдоль левого бока. – Коли ворог пытается рубануть тебя слева, ты, почитай, до пояса перекрылся своей сабелькой. Повтори!

Семён послушно вскинул трофейный шамшир, поставив им блок, и Митрофан тут же ударил по нему, без труда провалив защиту Орлова. Хотя и рубанул-то казак довольно медленно и совсем несильно.

– Показываешь верно, но держать клинок нужно жестче! Ладно, это мы еще поучим… Так вот, поднимая саблю над головой, ты выполняешь защитное движение от рубящего сверху удара. Но коли вражий меч уже летит к твоей голове, лучше хоть немного в сторону сместиться, а острие собственного наклонить вниз. Тогда клинок ворога соскользнет по защите вниз, а ты в ответ рубанешь по открывшейся шее или голове поганого.

Митрофан стремительно и резко повторил движение в ускоренном темпе: вначале смещаясь подшагом в сторону от удара воображаемого противника, ставя над головой скользящий блок, а после рубя в ответ. Затем, опустив саблю, он уже медленнее повторил атакующее движение: через блок слева, блок над головой, и…

– И теперь, когда рукоять сабли оказалась над правым плечом, я кистью разворачиваю ее над головой да закручиваю плечи в удар, рубя наискось! – донец для наглядности трижды повторил движение, останавливая клинок лишь у самой вязанки. – Таким образом я разгоняю саблю, даю ей требуемую силу. Чтобы она и сквозь тело прошла, и пансырь аль мисюрку разрубила.

Семён понятливо кивнул.

– Но не менее важен наклон, под которым лезвие твоего клинка встречает препятствие. Ведь даже если ты сумеешь разогнать саблю, но рубанешь ею криво иль косо, то и удара не будет – так, толчок. Попробуй пока медленно…

Семён в одночасье загорелся еще старой своей мечтой освоить клинок, и принялся покуда медленно, старательно повторять движения, что показал ему Митрофан. Поднял саблю через левый блок, вскинул в защите над головой, а после крутанул кистью, опустив под косым углом к вязанке прутьев. И еще раз, и еще! Получалось вроде нормально, но родич смотрел на Орлова с неудовольствием, наморщив лоб.

Наконец, казак махнул головой:

– Ладно, а теперь попробуй рубануть быстро. Постарайся рассечь как можно больше прутьев.

Донец не успел договорить – хищно свистнула в воздухе татарская сабля, устремившись к лозе! И вгрызшись в вязанку, застряла, перехватив примерно половину прутьев, да пронзила вдруг запястье Семёна острая боль.

– Ого-го! А неплохо-то для первого раза!

Митрофан с удивлением воззрился на разваленную до середины вязанку, после чего добавил:

– Это ты, почитай, не просто порезал ворога или оглушил – это уже, почитай, тяжелая рана! Но смотри – клинок застрял, он и в теле застрял бы. Вот как извлечь, да? А ты чуть вперед навались всем телом, да резко потяни саблю вниз, к себе, в одно движение!

Семён, стиснув зубы от беспокоящей боли в запястье, сделал все в точности, как подсказал ему родич: надавив на саблю, он рванул ее к себе и вниз. И ведь застрявший клинок довольно легко освободился, развалив еще пару прутьев из связки. На что казак довольно заметил:

– Вот ты сейчас не рубил, а почитай, резал. Однако опытные рубаки могут это все в одно движение сделать – рубануть саблей да протянуть ее по телу ворога, рассекая плоть. Называется это удар с протягом.

Семён только кивнул, замерев перед своим наставником с обнаженным клинком в руке, а тот вновь указал на перевязанные прутья, часть которых уже опали вниз после удара Орлова.

– Я, может, чуть толстоватой сделал вязанку, так ты сейчас попробуй рубануть повыше. Если сможешь развалить хотя бы половину ее…

Митрофан вновь не успел закончить, ибо вновь свистнула в воздухе сабля, устремившись к лозе. Удар сердца – и вот уже оставшиеся прутья посыпались на землю, срезанные трофейным шамширом, словно бритвой какой.

Но вошедшему в раж Орлову все мало, вновь режет воздух его клинок, мгновение спустя вгрызшийся в вязанку в толстой, нижней ее части. Семён рубанул под нужным углом, инстинктивно приподнявшись на носочках и выгнувшись в спине перед ударом, да завернул плечи и направил вес тела к земле. А как только почуял сопротивление занывшей кистью, так сразу же рванул саблю на себя и вниз, рассекая последние уцелевшие прутья.

Родич удивленно вытаращил глаза, с изумлением воскликнув:

– Неужто с протягом рубанул? Да всего с третьей попытки?!

Семён и сам не понял, как у него так ловко получилось, а Митрофан даже обнял своего ученика:

– Ну, брат лихой, не иначе в тебе казачья кровь взыграла, память пращуров проснулась! Ты говорил, что в первой же сече смог одного татарина уколом палаша достать? Честно сказать, я тебе особо не верил… Но вот теперь верю!

Казак широко улыбнулся, на что Орлов осторожно вопросил:

– Все, выходит, закончилась моя наука?

– Аха-ха-ха!

Донец искреннее рассмеялся, аж до слез. И только протерев глаза, ответил уже более серьезно:

– Понимаешь, брат, тут такое дело… Казак сколько воюет, столько и учится владеть саблей, покуда жив.

Уже и сама тень улыбка сошла с губ Митрофана, а взгляд его стал напряженным, пристальным, тяжелым:

– Вот я разок видел, как Прохор крутит в руках две сабли разом, заворачивая перед собой круг режущих воздух клинков. Да столь стремительно он это делал, что, верно бы, и стрелу сумел перехватить в полете! Однако же такое мастерство лишь характернику и доступно. Но иные казаки могут одним ударом обезоружить противника, рубанув точно по заставе вражьего клинка. И я это умею, и тебя позже научу!

У Семёна глаза зажглись от восторга, а вот очи донца словно бы затуманились: