Страница 45 из 77
Но теперь все это казалось таким далеким и недостижимым. Нереальным…
Воин пытался найти в себе силы и решимость, чтобы противостоять неизбежному концу, а в его сердце жарко пылал огонь надежды. Нет, не надежды спастись.
Надежды уйти достойно, не дав поганым удовольствия наблюдать за побежденным и трясущимся от страха русским воином! Убить они его могут, но сломить не должны.
В заплывших от побоев глазах была лишь тьма с небольшим лучом белого света. Так что Прохор не видел, как Бурмистров со слезами в глазах прижал к земле брыкающегося Шилова, бросившегося было в реку, чтобы в одиночку спасти товарища. Не видел, как в стороне опустился на колени Пётр Ворона, также со слезами читающий молитву за обреченных русских ратников, чтобы мучения их были скорыми и безболезненными, и чтобы Господь принял души их в Царство Небесное.
– Тройную цену!!! – донесся до ушей пленников рев князя.
Но татары лишь издевательски захохотали.
Трубецкой сжал кулаки. Он спас армию, он побил татар! Но сейчас он был бессилен… Впрочем, не совсем бессилен!
– Заряжай бомбы! Палить по моему приказу – в татар целься!
Но крымский мурза из-за хохота своих нукеров уже не расслышал яростного княжеского приказа, лениво поглаживая куцую бороденку:
– Можешь обещать хоть горы золотые. Ты нанес хану оскорбление! Оскорбление, что можно смыть только кровью! – мурза кивнул палачам, замершим за спинами пленников.
И Прохор понял, что настал его последний миг, мысленно ратник поспешил проститься с семьей и друзьями, с родной землей. После чего жарко зашептал разбитыми губами:
– Господи, помилуй! Господи, душу мою спаси! Сбереги родных моих и друзей! Все Твое – ни о чем не жалею!
Когда холодная сталь коснулась его шеи, точка света в щелочках заплывших глаз вдруг загорелась золотым светом. И стало тепло…
А с правого берега загремел приказ Трубецкого:
– Огонь!!!