Страница 37 из 163
– Чем вы занимались?
– А чем мы могли, по-вашему, заниматься? – усмехнулся Несвицкий. – Посещали рестораны. Здешний театр. Ходили под парусом. Катались в Петербург и кутили там. Когда начались дожди, в основном оставались в усадьбе, болтали, играли в карты.
– То есть все время проводили вместе?
– Нет, конечно! У каждого были свои дела и развлечения. Иногда мы могли не видеть друг друга весь день.
– Хорошо, – кивнул Новиков. – Вернемся к событиям вчерашнего дня. Почему вы все-таки сказали, что убили своих друзей?
– Потому что познакомил их с яхтенным спортом, – ответил Несвицкий. – До этого лета ни один из них не выходил в море на яхте. Они остались в восторге, но, на мой взгляд, воспринимали это просто как веселое времяпрепровождение. Несмотря на испортившуюся погоду, они хотели взять яхту. «Бросить вызов стихии», как говорил Жан.
– Жан? – уточнил следователь.
– Ваня фон Бек, – пояснил князь. – У нас была привычка произносить имена на французский манер. Жан, Николя, Жорж. Только у меня не было такой клички.
– Почему?
– Константэн? – иронично вскинул брови Несвицкий. – Длинновато, не находите?
– Согласен. Итак, что же произошло?
– Вчера мне потребовалось срочно уехать в Петербург. Друзья упрашивали разрешить им взять яхту, пока меня не будет. Я категорически запретил им это делать. Но, очевидно, они ослушались меня и погибли. Теперь я несу ответственность за их смерть.
Новиков удивленно переглянулся с молчавшими весь разговор Фальком и Сидоровым.
– Что такое? – заметил это Несвицкий.
– Хотите сказать, что вы вчера не брали яхту вместе с друзьями? В семнадцать тридцать семь?
– Нет, говорю же, я уехал в Петербург. Еще до обеда.
– Как интересно, – откинулся на спинку кресла Новиков. – Однако же у нас есть свидетель, утверждающий, что видел вас в это время в яхт-клубе.
– Тогда ваш свидетель ошибается или лжет, – спокойно ответил князь. – Если желаете, я могу перечислить людей, видевших меня в тот день. Кого вы сочтете заслуживающими доверия? Чиновников министерства иностранных дел, куда я прибыл к вечеру? Официантов ресторана, где я ужинал? Портье отеля, где я остановился?
– Буду весьма признателен, если вы перечислите всех, – попросил следователь, однако его уверенность едва заметно пошатнулась. – Мы обязательно их опросим. А пока не будете ли вы против, если мы пригласим своего свидетеля?
– Как вам будет угодно, – невозмутимо пожал плечами Несвицкий. Арсений Устинович подозвал к себе Сидорова и прошептал что-то ему на ухо. Быстро кивнув, урядник вышел из кабинета.
– Что же произошло дальше? – вернулся к разговору Новиков.
– Я пробыл в Петербурге до двух пополудни сего дня, – продолжил князь. – Приехал обратно…
– Поездом?
– Нет, экипажем. В усадьбе слуги сказали, что не видели моих друзей со вчерашнего вечера. Я навестил курзал и гостиницу «Швейцария». И там и там мне сказали, что никого не видели. Тогда я решил проверить клуб, где мне и рассказали про потерпевшую крушение яхту и найденное тело. Я немедля отправился в клинику, где и встретил вас. Теперь позвольте встречный вопрос: вы утверждаете, что Жорж Рыбин был застрелен?
– Мы не утверждаем, но полагаем, что именно это и произошло, – ответил Новиков, однако не стал ждать нового вопроса и перехватил инициативу: – Скажите, у кого-то из ваших друзей был револьвер? Предположительно, мелкого калибра, для самообороны.
– Вполне возможно, что и был. Может, даже у каждого из них. Согласитесь, после недавних событий бдительность нам не помешает.
– «Нам»? – уточнил Новиков.
– Лицам нашего статуса, – пояснил Несвицкий. – Во мне течет княжеская кровь. Фон Бек – барон. У Николя Мамаева отец – фабрикант, а у бедного Жоржа – лесопромышленник. Все равно что смертный приговор, выданный сразу по факту рождения, если мы говорим о революционерах. Или вы их всех уже переловили?
– Большей частью, – ответил следователь, уловив яд в словах собеседника. – То есть наверняка вы этого не знаете?
– Нет.
– А у вас самого оружие есть?
– Да, – ответил князь. – В усадьбе есть много охотничьего оружия. Себе же я купил револьвер, «Смит-энд-Вессон». Если я куда-то выхожу один, то беру с собой. В иных случаях вооружен мой кучер или водитель, как сегодня.
– Водитель? У вас есть авто?
– Да. Но в такую погоду и по таким дорогам оно не проедет, увы, поэтому пользовался экипажем. Значит, Жорж был застрелен? И вы считаете, что это сделал я?
– Не считаем, – ответил Новиков. – Пока мы лишь собираем необходимые сведения.
В дверь деликатно постучали. После следовательского «Войдите» она открылась, и в зале появились Сидоров и прихрамывающий боцман Персиков. В руках он держал уже знакомый Фальку журнал.
– О, вы как раз вовремя! – обрадованно произнес Новиков. – Филимон Кондратьевич, скажите, вы узнаёте этого человека?
Он указал на князя.
– Так точно, – откликнулся боцман. – Это Константин Михайлович Несвицкий.
– Хозяин «Ундины»? – уточнил следователь.
– Да, – кивнул Персиков.
– Будьте добры, журнал, – попросил его Новиков. Открыв тетрадь на нужной странице, он положил ее перед Несвицким. – Ваша светлость, скажите, это ваша подпись стоит здесь, в семнадцать тридцать семь?
Князь склонился над журналом, затем перевел взгляд на Арсения Устиновича и, не выдержав, расхохотался.
– Господин следователь, разве вы сами не видите, что моя подпись подделана?