Страница 9 из 142
Глава 7
Из Кайманы существовало два пути.
Телепортация — дар, которого Найя была лишена из-за своего заточения. И Река Душ — маршрут, которым Найя воспользовалась в прошлый раз, ещё до того, как на неё наложили проклятие.
Река текла через Кайману в Землю Мёртвых, если только не плыть против течения. В этом случае она выносила прямо в открытое море.
Прижавшись спиной к гладкой коре пальмы, Найя оглянулась, оценивая своё нынешнее положение.
В саду притаились Мракорезы. Обсидиановый туман рябил в следах призрачных теневых созданий, скользящих в поисках своей жертвы.
Найя презирала этих гротескных тварей.
Смертные верили, что Мракорезы рождены из печали Высшей Богини Ночи. На самом же деле в их существовании не было никакой поэтики. Эти монстры служили лишь доказательством подлой натуры младшей сестры Найи.
Похоже, Марина обнаружила, что Найя покинула опочивальню, но, судя по тому, что королевство ещё не содрогалось от ярости Миры, о её побеге та пока не знала.
Опустившись на локти в песок, Найя поползла вдоль пышного куста гибискуса. Ноги запутались в подоле платья, и она мысленно выругалась. Если бы не шум, она бы непременно разорвала юбку, лишь бы обрести свободу движений.
Затаив дыхание, она приникла к земле, оценивая расстояние до моста в центре сада. До него было меньше спринтерского забега. Всё, что требовалось — просто нырнуть в реку.
Что-то коснулось подошвы.
Пульс подскочил, и ужас размером с лавину сковал её ледяными оковами.
Сзади раздалось низкое рычание. Звук завибрировал под кожей, перехватив дыхание в диафрагме. Найя вывернула голову и увидела, что на неё взирает лицо, похожее на чёрную дыру. В складках его тьмы скалилась пасть, полная тонких, как иглы, рядов зубов.
Найя развернулась на коленях и вскинула руку, вонзив кулак в землю между ними. Удар вызвал вибрацию, прошедшую через подошвы, и заставил содрогнуться тяжёлые листья пальм над головой.
Мракорез бросился на неё; удлинённые, похожие на падаль пальцы полоснули по щеке. Найя отпрянула и рухнула на копчик. Судорожно перебирая локтями, она поднялась и бросилась сквозь пыльную завесу сада.
Жуткое существо взвизгнуло, оповещая остальных о её местонахождении. Найя поморщилась: этот звук был подобен ножу, вонзившемуся в уши.
Она перемахнула через воронки, оставленные на песке, и побежала к мосту. Стоило ноге ступить на твёрдое дерево, как тьма поглотила отсветы дворцовых фонарей, пробивавшихся сквозь высокую флору сада.
Желудок сжался, когда на середине моста возникла Марина, и Найя замерла. Молочно-белая кожа Марины на фоне божественной чёрной вуали выглядела пугающе прекрасно.
Тело Найи по привычке отозвалось белым калёным ужасом — досадный рефлекс при виде младшей сестры.
Марина вышагивала навстречу в чёрном платье; золотая цепь, тянувшаяся вдоль длинных рукавов и вокруг тонкой талии, звенела при каждом шаге. Одно лишь величие Марины вызывало у Найи комплекс неполноценности.
— Ты сущее наказание. Вернись в свою опочивальню. — Выражение лица Марины было безжизненным, голос — монотонным, а слова слетали с тёмных губ.
Вокруг них парили Мракорезы, и Найя лихорадочно соображала, что предпринять дальше, стараясь игнорировать ту часть себя, что шептала: сдаться проще. Она ведь зашла так далеко.
— Нет.
Марина склонила голову. Жест был снисходительным, а в глазах промелькнуло довольство.
— Тогда я сама оттащу тебя обратно.
Найя выхватила заколку-бабочку из прически и подбросила её в воздух.
— Рен, вперёд!
Древняя реликвия расправила крылья и ожила.
Раздалось искажающее пространство шипение. Фигура Марины растворилась в шифоновой тени.
Справа на Найю обрушилась чёрная клубящаяся форма. Рен промелькнула мимо её волос и пронзила сердцевину Мракореза прежде, чем тот успел её коснуться. Тварь взревела. Полосы света прошили её жужжащее чёрное тело, и оно взорвалось.
Фигура Марины смазалась и проявилась вновь. Найя отвела локоть назад, впечатав его в висок сестры. Та охнула и снова рассыпалась на порхающие пряди дыма.
Чёрная масса накрыла Найю, словно шерстяное одеяло, подавляя чувства.
Звуки ручья и аромат орхидей и плюмерии по обе стороны моста стали тише. Сердце Найи бешено колотилось; она подняла дрожащие руки, часто моргая и пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь густую завесу тьмы.
Я задохнусь. Она утащит меня назад. О чем я только думала…
Нет.
Злобность Марины не могла убить её. Ты ведь тоже богиня.
Сквозь массивные стены бездны Найя уловила слабое шипение Рена, который летал по саду, шинкуя Мракорезов.
Лишённая зрения, Найя должна была выманить Марину.
— И каков твой план? — поддразнила она. — Ослепить меня, пока я не сдамся?
Найя шагнула влево, вытянув руку. Перила должны быть рядом.
Когда Марина промолчала, Найя попробовала снова:
— Мать не заслуживает того, чтобы её проклятие было снято…
Предплечье Марины сдавило горло Найи.
— Не проявляй неуважения.
Найя закашлялась, когда копчик ударился о перила моста. Она вцепилась в край, пальцы напряглись, сопротивляясь дереву.
— Мы с Рен выберемся, — прохрипела она. — Во что бы то ни стало.
На бесстрастном лице Марины отразилась досада — доказательство того, что Найя задела за живое.
— Отец отдал тебе свою реликвию только потому, что ты слаба.
Рен вырвалась из купола тьмы, окутывавшего их головы. Металлическое крыло мелькнуло в воздухе, подобно жужжащему насекомому, и полоснуло Марину по горлу.
Найя вздрогнула от болезненного звука рвущейся кожи сестры.
Кровь хлынула, словно пролитое вино, заливая ключицы Марины и переднюю часть платья. Запах меди ударил в ноздри, и приступ резкого головокружения вызвал туннельное зрение. Найя вдохнула ртом, отгоняя покалывание в щеках, и сосредоточилась на главном.
С самого детства она ненавидела вид крови.
Марина пошатнулась, ища опору в перилах. Из её горла вырывались клокочущие хрипы. Другой рукой она прижала рану.
Она исцелится через короткое время, но этого окна возможностей Найе хватило.
Отвернувшись от Марины, она ощутила укол вины.
Найя никогда не любила насилие. Хотя Марина, вероятно, его заслуживала, в сердце Найи не было достаточно ненависти, чтобы получать удовлетворение от причинения боли. Ненависть подразумевала бы жажду мучений сестры, а это было совсем не так.