Страница 6 из 142
Настоящее
Настал этот ужасный день.
— Вы взволнованы предстоящей свадьбой, леди Найя? — Служанка вкалывала декоративные булавки в волосы Найи; каждый укол служил напоминанием о том, что должно произойти. — Лорд Солярис станет замечательным мужем, не находите?
Найя сидела на мягком стуле посреди опочивальни, намеренно избегая собственного отражения в туалетном зеркале.
— Я едва сдерживаю свой восторг, — ответила она с изрядной долей едкого сарказма в голосе.
Служанки тихо суетились вокруг. По одной на каждый палец руки — выводили золотые узоры на ногтях. Две укладывали волосы, открывая шею. По одной у каждой ступни. Все лица были ей знакомы, но Найя не могла припомнить ничего важного о них как о личностях.
Она избегала близости с прислугой. Их легко заменить, а дружба принесла бы лишь новые сердечные муки. И всё же в ней теплилось желание довериться им, в надежде, что это поможет избавиться от узла в груди.
— Вы прекрасны, леди Найя. — Служанка отступила, чтобы оценить румянец на щеках госпожи. Судя по обожанию в голосе, она искренне восхищалась. Найя же слышала лишь жалость. — Самая красивая богиня в королевстве. — Служанка отошла в сторону, открывая зеркало, чтобы Найя могла оценить свой вид.
Малейшее движение головой заставляло украшения в волосах звенеть, и она чувствовала себя детской игрушкой.
С губ сорвался тихий стон. Блеск теней на веках делал зелень радужек ярче, словно утренний лес, покрытый росой. Золотые украшения в волосах выделялись на фоне металлического отлива её серебристых прядей. Она едва узнавала себя.
Однако среди всех аксессуаров особой элегантностью выделялась заколка-бабочка — маленькая, но значимая деталь, которой Найя гордилась. Сияющие, изящные золотые крылья и тонкие цепочки-кисточки приносили утешение, когда касались шеи.
Подаренная отцом, заколка повсюду следовала за Найей. Служанка, должно быть, заметила это и решила добавить её в прическу. Жест напомнил Найе о дорогой ей служанке из далёкого детства.
Найя закусила губу, отвлекаясь от привычной щемящей тоски, осевшей в костях, и поправила платье.
Наряд, который выбрала Мира. Бархат цвета драгоценного синего камня, расшитый латунными цветами вдоль длинных рукавов. Лиф облегал стройные бёдра, подчёркивая изгибы так, что Найе становилось не по себе. Она провела пальцами по глубокому вырезу — ничего лишнего, но достаточно обнажённая диафрагма, чтобы раздразнить воображение.
— Скоро ваш день рождения, — произнесла та же служанка, явно решив завязать беседу.
Найя метнула взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке.
— Полночь ещё не пробила.
Время утекало, подобно облаку, плывущему мимо солнца. Ровно через час она вступит в свой восьмисотый год.
Она стиснула зубы, переводя яростный взгляд на служанку, которая массировала ей ступню, будто ту самую неподатливую глину. Вторжение в личное пространство, заставило Найю сжать кулаки на подлокотниках кресла.
Больше не в силах терпеть, Найя резко отдёрнула ногу.
— Довольно.
Она поднялась и взмахом руки отпустила всех.
— Свободны.
Одна за другой, склонив головы, они выскользнули за двери, вырезанные из аметиста. Радужные блики от мансардного окна отражались на гранях кристалла.
Нечто прекрасное. Редкость в стенах дворца Миры.
Главный зал будет роскошно украшен к торжеству. Сатиновые драпировки, вплетённые в сводчатый потолок. Хрустальные стены, неистово сияющие под мерцающими огнями. И все приглашенные божества, набившиеся в одно помещёние.
Грудь Найи сдавило.
Она снова взглянула на часы.
Почти пора.
Найя спланировала эту ночь месяцами ранее, как последний шанс. От чистого отчаяния.
«Призови их, — однажды сказал отец, — и они всегда придут.»
Истинная слабость божества — любопытство. Её план сработает. Внутри было некое предчувствие, которое подсказывало это. Нужно лишь избежать поимки.
Иначе Мира накажет её.
Тысячей ударов.
Мышцы спины Найи напряглись. Шрамы зажили столетия назад, но тело никогда не забудет агонию, причиненную собственной матерью.
Холодный пот пробежал по позвоночнику. Она зашагала по спальне и отперла окно, суетливо задирая нелепое количество слоев платья до бёдер, и перемахнула через подоконник. Окно выходило в уединённый уголок внутреннего двора, скрытого рядом кустарника.
С грацией утки она споткнулась, вывалилась наружу и приземлилась на булыжник, издав не самый изящный хрюкающий звук.
Найя отряхнулась и зашагала прочь по тропинке.
Досадно, что она не может насладиться ночью. Воздух был пропитан влагой и цветочным ароматом. Над головой проплывал рой медуз, скользя сквозь осколки лунного света, пронзающих толщу моря. Их призрачные щупальца лениво колыхались в воде, освещая теплым светом косяки рыб, путешествующих через пышные стебли леса водорослей, видимые с этой стороны Кайманы — подводного королевства Миры.
Впереди послышалась небрежная болтовня. Найя свернула в сад, а её скрипучие шаги по песку утонули в гуле крови, стучащей в ушах. Дворец был переполнен божествами, и ей следовало избегать чужих глаз.
Найя проскользнула мимо цветущих гибискусов, под полог жёлтых «ангельских труб» и бросилась через мост, куда впадала Река Душ. Она слышала шепот смертных, чьи души спешили по течению в Землю Мёртвых.
Её целью было противоположное крыло дворца. Южное крыло — идеальное место для тайной встречи.
Стражники у входа встретили её выразительным взглядом.
Все они казались ей одинаковыми: свободные белые штаны, лоснящиеся мускулистые груди, золотые цепи, обвивающие бицепсы.
Найя пронеслась мимо, бросив:
— Меня здесь не было.
Они склонили головы.
— Слушаюсь, леди Найя.
Крыло было пустынным, без единого признака жизни. Каждый угол утопал в сумеречных тенях, приносивших утешение. Закрытое, скрытое от внешнего мира Кайманы. Когда-то это крыло принадлежало отцу.
Найя вошла в тёмную библиотеку, встречая запах пыльных книжных переплетов и старой бумаги. Ряды полок и обтянутая кожей кушетка пробудили воспоминания из детства, когда отец учил её читать, а она проводила часы, уткнувшись носом в книгу. Восторг в его глазах, когда он рассказывал о мире за пределами моря, заставлял её мечтать.