Страница 51 из 142
Прошлое
Найя раскачивала ногами над Рекой Душ, заворожённая её неземной, призрачной гладью цвета лавандового молока. Поток шептал слова усопших, отправляющихся в Землю Мёртвых. Голоса сливались в приглушённый, непрерывный хорал.
Солярис плавно подтянулся на перилах рядом с Найей.
— Вот ты где.
В Кайману он прибыл четыре дня назад. Визиты стали привычным делом, но этот не был случайным: он пришёлся как раз на пять дней фертильности Найи.
Каждая ночь проходила по одному сценарию.
С наступлением темноты Ракса провожал Соляриса в опочивальню, вставал в углу — приказ не позволял ему удалиться — и наблюдал, как Солярис и Найя притворяются, что предаются ласкам.
Они проявляли изобретательность, называя это развлечением и превращая в игру, хотя на самом деле действо не имело ничего общего с правдой. Скрыться под слоями простыней было нетрудно. Солярису требовалось лишь имитировать движения на её теле. Порой ей хотелось поцеловать его. Его тело, раскрасневшееся от близости, прижималось к ней — их разделяла лишь тонкая ткань белья. Найя не раз задумывалась об этом, но всякий раз мысль о возможной беременности парализовала её.
Стоило Раксе уйти, как остаток ночи они проводили в разговорах.
Солярис никогда не покидал её постель до рассвета. Ночью Найя придвигалась ближе, клала голову ему на плечо или, притворяясь спящей, прижималась спиной. В ответ Солярис обнимал её за талию, притягивая к себе.
Найя окинула его беглым взглядом, игриво щёлкнув по незастёгнутому ремешку на его кожаной тунике.
— Уходи. Я хочу насладиться покоем.
Солярис удивил её, достав из-за спины фарфоровую баночку.
— Ты голодна?
Найя не смогла устоять и заглянула внутрь. Аромат черничной выпечки привел её в неописуемый восторг. Забыв о самоконтроле, она выхватила одну булочку и откусила кусок, погрузив зубы в растаявшую чернику и тёплое, пышное тесто. Сладкий терпкий вкус разлился по языку, и лишь колоссальным усилием воли она удержалась от того, чтобы не простонать от удовольствия.
— Никогда не видел зрелища прекраснее, — поддразнил Солярис.
Найя метнула в него сердитый взгляд.
Он рассмеялся:
— Я стащил их из кухни. Хотя меня удивляет, что ты не уничтожила их раньше.
Найя вытаращила глаза, не прожевав кусок:
— Ты стянул их? — крошки посыпались с её губ.
Солярис спрыгнул с перил, подмигнув ей.
— Всё для моей будущей невесты.
— Нам пошёл второй век, Солярис, — пробормотала она, проглотив большой кусок. — Тебе ещё много предстоит сделать.
— Именно поэтому я и сказал: «будущей невесте». — Он подмигнул, развернулся и зашагал через мост. — Увидимся вечером, любимая.
Украсть банки с кухни — не великий грех, но её все же гложило беспокойство. Она узнала дорогую фарфоровую посуду, которую слуги подавали гостям во время пиров. Кухня использовала её, наполненная лакомствами до краев, лишь по особым случаям.
Найя уставилась на баночку. Только не говорите, что…
Присутствие Соляриса в Каймане вряд ли можно было назвать особым случаем.
Она отбросила сомнения. Совпадение. Возможно, на кухне оказались лишние, или это была единственная ёмкость под рукой, когда Солярис воровал выпечку. В конце концов, ему же нужно было во что-то её сложить.
Найя осмотрелась, опасаясь любопытных глаз, прежде чем спрятать баночку под мышкой. Она перелезла через перила и поставила ноги на твёрдые доски моста.
Перейдя на другой берег, она обнаружила там трех младших братьев и сестёр.
После рождения Марины два века назад их родители произвели на свет ещё троих детей. Тройняшки, пятнадцатилетние подростки. Найя старалась подружиться с ними, пока они росли, прежде чем мать успела вмешаться. Её попытки оказались тщетными: они выросли отвратительными личностями.
Малик, старший из них, сидел на корточках у реки, его густые серебристые пряди блестели на солнце, а сам он был слишком поглощён чем-то, чтобы взглянуть на неё.
Векс, самый недалекий и высокомерный, пускал «блинчики» по воде; его штанины были закатаны до щиколоток, а мускулистая грудь обнажена и блестела, словно смазанный маслом орех кешью.
Астрид с с нежными чертами лица, шелковистыми локонами до пояса и фигурой, способной поставить любого мужчину на колени.
В её глазах вспыхнула жажда крови, когда она указала на баночку под мышкой у Найи:
— Что это у тебя?
Пульс участился, но Найя спокойно встретила взгляд своей дьявольской сестры.
— Не твоё дело.
Астрид накрутила на палец серебристый локон, выпятив нижнюю губу в притворно невинном жесте:
— Мне просто любопытно.
— Слишком много на себя берёшь, — бросил Малик, не поднимая головы; голос его звучал равнодушно.
Найя вытянула шею, пытаясь рассмотреть, чем он занят. Перед ним на земле лежала рыбья туша. Мясо было растерзано и ободрано. В стороне высилась горка костей. В грязи валялись липкие глазные яблоки. Кончики пальцев Малика отрывали куски плоти и чешую.
Найю передернуло.
— Оставь её, — сказал Векс, обращаясь к Астрид, и с силой метнул гальку через реку. — Ей в своей жалкой жизни только и остаётся, что предаваться чревоугодию.
Найя прикусила язык — она не собиралась участвовать в их грязных играх.
Когда она проходила мимо, Векс рассмеялся — типичный ублюдок.
Во время ужина Найя держалась особняком.
Слуги подали к столу большую порцию лобстера, жареного картофеля и свежей зелени. Аппетита не было: грудь сжимало мерзкое предчувствие. Каждая мышца тела напряглась, когда до неё донесся смех Астрид с противоположного конца стола.
Среди множества длинных столов, выстроившихся в главном зале, Солярис и его свита занимали почётные места. Время от времени она ловила на себе его взгляд, и он улыбался.
— Солярис, — раздался вкрадчивый, «норковый» голос Астрид, — тебе понравился мой подарок?
Солярис сделал глоток вина, прежде чем повернуться к ней:
— Не уверен, о каком подарке речь.
Сердце Найи пропустило удар.
— Значит, ты его не получил? — спросил Векс.
Взгляд Соляриса растерянно метался между Астрид и Вексом.
— Полагаю, что нет.
— Подарком была баночка с твоей любимой выпечкой. — Астрид повернулась к Мире, надув губки. — Матушка.
— Никто случайно не видел эту баночку на территории дворца? — громко спросила Мира на весь зал.
Все смолкли.