Страница 107 из 142
Как и прошлая метка, эта не причиняла боли, и если бы она не надела перчатки Теона, то увидела бы её в тот же миг, как она появилась на коже. Клеймо, отметившее её душу для жестокого, извращённого проклятия, которое Кассиан наложил на неё в обмен на возможность покинуть Кайману.
Как она могла забыть о сделке, которую заключила?
«Я активирую её, когда придёт время», — сказал он.
— Найя, нет. — Выражение лица Соляриса исказилось от ужаса, когда он уставился на метку. — Что ты сделала?
Её взгляд метался от него к Ронину.
Тяжесть его внимательного взгляда была почти осязаемой. Рот приоткрыт, тело застыло — он анализировал каждый её жест, изучал замысловатый узор на руке. Она хотела объяснить, как похоронила эту мерзкую сделку в самых тёмных глубинах своего разума.
За долгие десятилетия она достигла невероятных высот в искусстве диссоциации. Это был защитный механизм, позволявший избегать встречи со своими демонами и притворяться, что их не существует. Если бы она постоянно думала о проклятии, не зная, когда оно сработает, такая удушающая тревога свела бы её с ума.
Ногти Марины вонзились в кожу Найи, та прошипела:
— Какую сделку ты заключила с ним?
Ошеломлённая, Найя покачала головой:
— Я не знаю.
Это не могло произойти раньше, чем час назад. До того, как она надела перчатки, метки не было.
Высший Бог Брака смущенно кашлянул, распутывая цепь с их запястий:
— Не думаю, что союз сегодня действительно был скреплён.
Марина пронзила его леденящим взглядом, безмолвно требуя подробностей.
Он спрятал цепь обратно в мантию:
— Подозреваю, некое препятствие мешает истинному союзу между Найей и Солярисом.
И тут, при словах «союз» и «препятствие», всё встало на свои места.
Глаза Найи расширились от ужаса. Сердце подкатило к горлу, она попятилась, прижимая голые пальцы к дрожащим губам.
Марина резко обернулась к Ронину, затем обратно к Найе, прищурившись:
— Ты спала с ним?
Секс — это лишь временная связь, ничто не могло помешать истинному союзу. Однако…
Найя посмотрела на Соляриса, шок пронзил её позвоночник, сковав мышцы шеи.
— Я бесплодна, — сказала она ему. — Я не могу… — она не могла заставить себя произнести это вслух, но ей требовалось хоть какое-то спокойствие.
Глаза Соляриса закрылись от этого откровения:
— Нет, Найя. Ты не бесплодна. Я каждую ночь принимал зелье, которое брал у мага, прежде чем мы…
Земля словно исчезла из-под ног, и она зависла в пустоте.
Безрадостный, сухой смех вырвался из её груди. Пальцы взметнулись к волосам, впиваясь в корни — хотелось кричать, извергать проклятия, рыдать.
Во что ей было верить? В то, что он сделал это, потому что заботился о ней, или потому что заботился о себе? Ни один из них не хотел ребёнка.
Ребёнка…
От Ронина.
Эта мысль заставила её искать его лицо среди тех, кто наблюдал за ними сквозь пламя.
Его там не было.
Дыхание Найи сбилось, она растерянно обвела взглядом площадку. Теона и Ави тоже нигде не было. Как и других членов Кровавых Еретиков. Лишь безжизненные тела лежали на земле.
Хватка Марины на запястье Найи ослабла, сменившись пугающей неподвижностью.
— Я заставлю тебя страдать за это.
Солярис сделал шаг:
— Марина, — предупредил он, — не надо.
— Мать никогда не будет свободна из-за тебя.
Марина опустила подбородок к груди, и завеса волос скрыла её лицо.
Горло Найи сжалось, инстинкт «бей или беги» запульсировал в крови, готовясь к рывку.
Над головой Марины сформировалась масса теней — густой, чёрный туман, извивающийся и корчащийся.
Высший Бог Брака исчез.
Солярис сделал ещё шаг:
— Марина, мы придумаем что-нибудь другое…
Марина подняла голову, и от одного этого движения Соляриса отбросило назад.
Её убийственный взгляд метнулся к Найе. Тьма — густая и удушливая — окутала их туманом. Найя больше не видела ни склада, ни пивоварни. Дыхание перехватило, она отступила назад. Её глаза лихорадочно всматривались в ониксовую пелену, стараясь не упустить сестру из виду.
Пара рук сомкнулась на её талии, она вскрикнула, откидывая локоть назад.
Знакомая ладонь, холодная на ощупь, перехватила её за руку.
— Это я, — прошептал Ронин ей на ухо.
Она выдохнула, расслабляясь в его объятиях.
Рядом мелькнули белые волосы.
Теон поднял руку, и из земли вырос ледяной барьер. Удар Марины пришелся в стену, но та выстояла, подобно непробиваемому стеклу.
Марина с другой стороны бросилась на него, как дикий зверь:
— Тебе не сбежать от меня, Найя! Слышишь?
Ави стоял по другую руку от Найи, его костюм был разорван и испачкан кровью Ронина; он крепко сжимал флакон с ярко-синей сывороткой.
— Где бы ты ни спряталась, я найду тебя, притащу обратно в Кайману и заставлю вечно страдать за то, что ты сделала с Матерью!
Безумный тон голоса Марины ужаснул Найю. За все столетия, что они прожили, Марина никогда не обнажала подобных эмоций.
— Теон, сейчас! — скомандовал Ронин, положив руку на плечо бога.
Ави протянул руку через Найю, хватаясь за предплечье Теона.
И вселенная содрогнулась, обрушиваясь на неё.