Страница 82 из 83
Глава 52. Сила и месть
Через несколько часов я очнулась от глухого рыка, приглушённого крика, стука и скрежета открываемой двери. Опять будут пытать? Или за мной пришли, чтобы казнить? Уже?! Меня сковал такой жар, что сил не осталось ни на что. Даже голову повернуть не получалось.
— Нда-а-а.. — услышала я, и сердце подпрыгнуло. Знакомый голос. — Лучше бы с контрабандистами так боролись, как с тобой. Хорошо же они тебя уделали.
— О..ри..кос, — шепнула, пытаясь открыть слезящиеся воспалённые глаза.
— Помолчи и прикинься мёртвой, — сказал огромный, сильный фейец, накрывая меня чем-то колючим — шерстяной плед, чёрный. — Хотя ты и так не очень-то живая. Сейчас мы тебя отсюда вытащим.
Я не задавала вопросов: не могла. Орикос обернул меня в одеяло, поднял на руки и понёс.
— Давай быстрее! — услышала незнакомый мужской голос. — Они в любую минуту могут увидеть машину!
— Не паникуй. Всё будет сделано без шума. Туман чёрный видишь? Знаешь, чей он.
Наконец-то меня не волокли, как мешок дерьма, а несли на руках бережно, как драгоценность. Стало вдруг так тепло и спокойно, что захотелось заснуть и никогда больше не просыпаться.
— Говорил же, надо было завтра это делать!
— Королева дала согласие на её казнь, — возразил Орикос. — И до завтра Сирин может не дожить. Посмотри, она еле дышит!
Через несколько бесконечных минут или часов меня вынесли на улицу. Я услышала шелест травы, топот ног моих спасителей, летнее стрекотание. Вонь темницы отступила, и в лёгкие хлынул воздух. Свежий, прохладный, сладкий. Надышаться не могла! Вокруг кромешная темнота, бесконечное звёздное небо и густая, чернильная синева.
А позади вдруг послышались взволнованные крики, суета, шум. Какая-то подозрительная неразбериха.
— Твою мать..
— Беги давай!
Странный шорох. Тряска прекратилась. Кажется, мы полетели. Я что, умерла?.. Да что б меня! Мы действительно летели по воздуху!
Звуки выстрелов, ругань Орикоса, приглушённое рычание мотора, стук дверей. Меня положили на какой-то диван. Только слишком узкий.. Нет, это кожаное сидение автомобиля!
— Быстрее!
— Валим отсюда!
Толчок, меня резко повело вперёд, но упасть не дали. И снова тряска. Теперь мы куда-то ехали.
— Без происшествий? — я подумала, что ослышалась. Тёмный, приглушённый, спокойный, густой, словно патока, голос.
Даган.
Чёрт бы его побрал! Скотина!
Мне даже удалось разлепить глаза и рассмотреть получше, кто в автомобиле. Незнакомый фейец с чёрными волосами и рогами, державший мою голову на коленях, Орикос впереди. А машиной управлял генерал Даган. Левой рукой держал руль, пальцами правой руки стучал по голограмме, зависшей в воздухе. Кнопки загорались, затухали, а потом и вовсе исчезли.
— Пришлось одного завалить, — ответил Орикос на вопрос бывшего генерала. — Да и шумиха какая-то в тюрьме поднялась.
— Границы закрыть не успеют, — спокойно отозвался Даган. — Я позаботился.
Что-то вообще способно вывести эту сволочь из равновесия?!
— Как это? — рыкнул Орикос.
— Думаешь, я просто так решил лично проехаться до Эвельсинна? — фыркнул Даган. — Девчонку вы могли вытащить и без меня. Но нужно было передать прощальный привет командному центру и немного там почудить. Работы у них теперь стало чуть больше. Что с Сирин?
— Ещё не сдохла, — хрипло ответила я. Силы откуда-то появились говорить и лежать с открытыми глазами.
Даган обернулся, посмотрел в моё лицо, усмехнулся и заявил:
— Выглядишь паршиво. Магия тебе не к лицу.
— Да ну! — выдохнула я, поморщившись, попытавшись сесть, но мне не удалось.
— Её надо к лекарю. Она больна, — предупредил Орикос.
— Да уж вижу! После обряда инициации выжить сложно. Ладно, поставим тебя на ноги.
— Куда мы едем?
— Туда, где нас не найдут. И даже искать не будут.
— Твои мучения закончились, детка, — усмехнулся Орикос, обернувшись и тоже посмотрев на меня.
Из глаз потекли слёзы облегчения, хотя страх всё ещё сжимал душу. Я всхлипнула и позволила себе снова провалиться в забытьё, радуясь своему спасению. Мне удалось чудом избежать казни.
Но только я и представить не могла, что Орикос ошибался, и мои главные мучения были ещё впереди.
Путь до укрытия был долгим, хотя большая часть этого путешествия прошла мимо меня. На место мы прибыли, когда было уже совсем светло, и от слабости я уже перестала что-либо соображать.
Меня тотчас отдали в руки какой-то фейской целительницы по имени Милара. Я видела её прекрасные светлые волосы, заплетённые в косу, остроконечные уши, красивое лицо с тонкими чертами. Она показалась мне духом добра, солнца, света, ангелом воплоти.
Ей помогли раздеть меня. Кажется, во время процесса раздевания присутствовал сам Даган. Увидев, что сделали с моим телом во время заточения, Милара охнула, генерал промолчал. Затем целительница дала мне выпить какой-то горькой жгучей жидкости, сильно пахнущей травами, и по моему телу прокатилась волна облегчения после нескольких дней ужасных мучений.
Мои раны промывали, промакивали особыми бальзамами, мазали мазями, зашивали. И когда я убедилась, что нахожусь в надёжных руках, то провалилась слишком глубоко, чтобы достать меня из забытья в ближайшее время.
* * *
Я очнулась только через несколько дней. Долго лежала в небольшой тёплой постели с балдахином, рассматривала уютную комнату с камином, в котором потрескивал огонь. Интерьер простой, стилизованной под старину. Или и правда насчитывал несколько столетий.
Мне не сразу удалось встать с постели и пройтись. На меня кто-то надел длинную ночную рубашку, ноги были перебинтованы и ныли. Всё тело болело, кожу жгло, в голове царил туман.
Я отодвинула светлые занавеси, выглянула в узкое окно и залюбовалась восхитительным видом. Внизу осенняя долина, окружённая горами, прорезанная извилистой лентой реки, стиснутая золотистым лесом.
Почему столько желтизны? Неужели уже осень? Сколько я была без сознания?!
Деревянная дверь открылась, и в мою скромную обитель вошёл Даган. Мне показалось, что следом за ним в спальню скользнула тень. Он бегло оглядел меня с ног до головы, остановился и тихо заметил:
— О, значит, тебе лучше!
— Да, но ещё всё болит, — ответила заторможенно, не понимая, как вести себя с ним. — И шатает.
— Тогда ляг. Мне нужно, чтобы ты быстрее пришла в себя.
Я не стала возражать. Улеглась обратно, накрывшись одеялом. Даган поставил стул и сел напротив. Он был в светлой, подпоясанной ремнём рубахе, чёрных штанах, тяжёлых ботинках, с чёрными наручами. Под глазами залегли тени.